Легенды квилетов - Оливия Невельсон

Если так разобраться, похожи они с Лутой, и наблюдать за ней ему оказалось очень интересно.

Винона живет в доме на отшибе, в лесу. В деревне у нее дядя, но отношения у них не ладятся. Вражды нет, забегает она нередко – детей понянчить, с женой его словом перекинуться, однако дядю не любит, а он ее и подавно.

Хоть ее и зовут ведьмой, но по-настоящему в это никто не верит. Не болеют в племени дети, не дохнут собаки, улов добрый, и хищные звери к жилью не подходят. Не делает зла никому Винона – как все плетет корзины, собирает ягоды, травки настаивает, что от детских колик да простуд помогают.

В отличие от Луты, ее в племени терпят охотно.

Именно это позволяет ему предположить, что она настоящая ведьма. Зачем ей истреблять племя, если можно жить за его счет? Юноша редко бывает в деревне, но все подмечает. Не заживаются у них старики. Как перестанут в каноэ ходить да корзины плести, засыпают и не просыпаются. Троих за один год не стало. Все вокруг только плечами пожимают, а Лута взял на себя труд подумать. В соседних деревнях стариков хоть отбавляй – лежат себе весь день на солнышке да байки малышне травят, и только у них старость будто под запретом.

Сначала он думал, травит их Винона, а после понял – даже близко не подходит. Умная, не хочет, чтобы ее рядом с кем заприметили.

Лута впервые чувствует охотничий азарт. Выследить оленя каждый дурак может, а вот ведьму…

Винона молода и неосторожна. Непуганая она птаха. Чуть к горам отойдет, и давай корни деревьев рыть. Лута смотрит на нее из кустов, как сказки научили, искоса – прямой взгляд ведьма сразу почует.

Увидит Винона на тропе цепочку волчьих следов, и давай по ним прыгать, как по кочкам. Рыбу ловит, черепки собирает. А к мясу, когда приходит в деревню, не притрагивается.

Одного Лута понять не может – кто ее этому научил. Или сама нутром чует?

Об этом он ее первым делом и спрашивает.

* * *

– Меньше слушай бабкины сказки, Хладный.

– Был бы я Хладный, быть тебе мертвой. Ведьма ты, Винона, от других отпирайся, а со мной не спорь.

– Я ведьма, а ты дурак.

Лута улыбается. Винона этого знать не может, но улыбается он очень редко, людям так вообще никогда.

– Может, я и дурак, да только знаю, что у тебя в кувшине под кроватью рыбьи черепа сложены. Корни сплетенные ты под мох у сгоревшей ольхи прячешь. И дня не прошло, как ты с дядькиным сыном сидела – прядь у него срезала и в огне сожгла.

Винона смотрит на Луту колючим взглядом, верхняя губа у нее приподнимается, обнажая белые ровные зубы, – настоящая пума.

Юноша продолжает:

– Вот помрет ребенок, я вождю все скажу. Черепки свои можешь не перепрятывать, время не тратить, все равно найду.

– Помрет? И правда дурак. Заговор это простенький, чтоб волосы хорошо росли.

Лута понимает, что она не врет, но сдаваться не собирается.

– Ты и черепки объяснить сумеешь? И человечков из корней?

– Отчего нет? Язык у меня хорошо подвешен. – Винона смотрит на него с вызовом, он взгляд не отводит. Девушка опускает плечи. – Да только Окэнзи моих объяснений слушать не станет. Ему бы и пряди с головы было достаточно. Чего ты хочешь, Лута?

Чего Лута хочет?

Войны с племенем макка. Горячки боя и крови. А еще победы. Он хочет быть героем, вслед которому смотрят с трепетом и страхом.

– Я хочу не знать поражений.

Винона смотрит на него удивленно.

– Тут я тебе не помощница, хоть нож мне к горлу приставь.

Лута и сам понимает, что просит невыполнимого, но слово «нож» разносится в его голове горным эхом.

– Твое горло мне без надобности, а вот от ведьминого ножа я бы не отказался. Сделай мне такой нож, Винона, чтобы сам в руку прыгал и врагам в требуху вонзался. Это ты сможешь?

– Придется твоей руке потрудиться, выхватывая его из-за пояса, Лута, но нож у тебя будет. А ты поклянешься, что ни слова обо мне не скажешь ни вождю, ни единой живой душе.

– Клянусь.

– Приходи ко мне, когда луны не станет. А после забудь сюда дорогу, понял?

– Не такой уж я и дурак.

* * *

После разговора с Виноной Лута теряет сон и покой. Бродит по лесу, словно помешанный. Без конца метает ножи в деревья, скребет мох ногтями. Бормочет что-то себе под нос. В деревне почти не появляется.

Люди и раньше его сторонились, а теперь даже звери от него бегут. Выходил к Луте волк, когда-то бывший вожаком стаи. Теперь-то он одиночка. С проседью на загривке и мутными глазами. Слепой он, сколько юноша его помнил, а ведь когда-то силы в нем было столько, что зрячие ослушаться не смели. Ничего, за Лутой тоже пойдут, если у самих глаза на месте.

Старый волк смотрит на него сквозь белые бельма и, кажется, видит его душу. Поднимает брыли, показывает затупившиеся клыки: не понравилась волку его душа, будь за ним еще стая – не принял бы он Луту.

Да тот бы и сам не пошел. Достаточно с него чужих стай, он свою соберет.

– Мы с тобой еще встретимся, псина.

Волк тихонько рычит, а юноша смеется.

– В ночь, когда луны не будет на небе и братцы твои трусливо попрячутся в кустах, мы встретимся. Я подарю твою голову вождю.

Вожак исчезает в кустах, и Лута остается один. Стоит, сжимая руки в кулаки и не чувствуя, как по пальцам стекает кровь.

* * *

В полной темноте дом Виноны похож на огромный поросший мхом валун. Лута не различает острых углов, только темное расплывчатое пятно. Кажется, что ведьма живет в камне.

– Пришел?

– Как видишь.

– Хорошо подумал?

– Не о чем тут думать. Отдавай мне нож, или идем к вождю.

– Помни, что сам себе судьбу выбрал.

Винона отдает ему сверток из лоскутов старой рубахи, от которой едва уловимо пахнет кедром. Она держит его бережно, словно ребенка, а Лута хватает на себя не глядя и принимается разворачивать.

Ведьма останавливает его руки. Пальцы у нее до того ледяные, что по спине юноши ползут мурашки.

– Не здесь. Незачем мне тебя обманывать, Лута. Знай, что нож этот сделан из кости, с могилы взятой. Кто в