Наблюдатель. Фантастическая правда, или Второе пришествие Христа - Валентин Андреевич Логунов

Я с трудом скрыл удивление – в этом мне помогла ночь. Ну, во-первых, как бездетный господин может произвести не просто род, а целый народ? Во-вторых, какую-такую страну может подарить ему Господь, если земля уже занята и поделена людьми? И вообще, что это за бог, который готов вступить в спор со всеми другими богами, оберегающими другие народы?

– Какое имя у твоего бога, господин?

– Его имя, – ответил он, – тайна. Но не моя, а самого Господа. Он пока не пожелал открыть свое имя мне.

И тут я неожиданно для самого себя засомневался, здоров ли мой господин? В последние дни он утратил свойственную ему подвижность, энергию, постоянно был погружен в думы. Позавчера один из пастухов потерял трех молодых овечек (их унесли волки), прежде господин не один раз прошелся бы плетью по его спине, а на этот раз ограничился строгим взглядом. И даже не отреагировал на крик Сары, требующей отхлестать плетью разиню. Твоя доброта, – кричала она супругу, – разорит нас! Скоро от наших отар останутся рожки да ножки. Знаешь ли ты счет стадам Аврама: овцам, козам, ослам и верблюдам, хотелось мне спросить ее, но, разумеется, не спросил, потому что эта вздорная женщина совсем взбесилась бы.

Прошел месяц после признаний Аврама на плато, и он вновь обратился ко мне со словами, которые меня еще более удивили. Он сказал, что повидался с отцом и сообщил о своем решении отправиться по дуге Плодородного Полумесяца на юго-запад в страну хананеев и делает это по призыву Господа. Фарра очень рассердился:

– Чего тебе еще надо, сын? Посмотри в небеса на порванные ветром белые облачка, напоминающие стада овечек и барашков – в твоих стадах их больше, чем звезд на небе. Все люди смертны, покинешь мир и ты, кому достанутся стада и твое золото?! Я умру, кто похоронит и оплачет меня?

– Зачем ты, отец, увел меня из Ура?

– Я говорил тебе: шумеры при смерти, на их землю придут волчьи племена и народы с востока, и они не пощадят и нас, потомков Евера. Поэтому я ушел сам и увел тебя. Харран – чудное место, здесь не жарко и не холодно, город и окрестности густо заселены нашими соплеменниками. Ты спрашивал меня, где наша родина. Она здесь, Аврам. Ибо нам здесь хорошо.

Внутренне я был согласен с доводами Харры. Я родился и вырос в Харране, полюбил город. Он расположен на восточном берегу речушки Балих, текущей к югу миль на шестьдесят и впадающей в Евфрат в верхнем его течении. До северо-восточной окраины Средиземноморья меньше двухсот миль. Через Харран веками шла бойкая торговля между северо-западом и юго-востоком Полумесяца. С северо-запада везли металл, древесину, прежде всего, кедр, с юго-востока хлеб. Благодаря этому город разбогател. Он давно заселен разными племенами, народами, которые научились терпимо относиться друг к другу и к чужим богам. Прав Фарра, что еще нужно Авраму? Я недоумевал.

Вскоре мой господин вновь позвал меня на плато. Около скалы, нависшей над плато, я заметил в сумерках какое-то сооружение, напоминающее стол, и одного из рабов, придерживавшегося подмышкой барашка.

– Господь требует жертвы, посему рассечем агнца пополам и оставим части на алтаре напротив друг друга и подождем Его, – пояснил Аврам.

Мы совершили неприятную манипуляцию с ягненком и прилегли на теплые камни в ожидании реакции аврамового бога. Сомнения в психическом здоровье Аврама не покидало меня. Невольно я сравнивал сооруженный им алтарь, представлявший собой груду камней, сложенных друг на друге, и величественные храмы Шумера, посвященные их богам, и спрашивал себя: если боги и правда испытывают благодарность за лесть людей, то скорее боги шумеров узрят великолепие храмов, чем небрежно сложенную груду камней. Пожалуй, они даже посмеются над Господом Аврама, если он и впрямь есть.

Мы долго лежали молча, глядя, как и в прошлый раз. в небо. Инанна скрылась за горизонтом, чтобы утром, умывшись небесной росой, взойти на востоке. Молчание нарушил Аврам:

– Отец мой совсем сошел с ума. Привел в свой дом трех наложниц и обещает разделить свое состояние между ними. Каждый день пьет вино, не может самостоятельно подняться со стула: то ли с пьяни, то ли ноги отказали.

– Может, он ждет большего внимания твоего, господин, – неосторожно заметил я.

Аврам резко повернулся ко мне:

– Разве ты не замечаешь, раб, что я нахожусь между двух огней, отцом и женой? День и ночь одни претензии. Только претензии.

Помолчав, добавил:

– Весной свернем шатры и отправимся туда, куда укажет Господь. Отныне я верю лишь Ему.

Переполох

1750 лет до н. э. Точка творения мира

Инициатором совещания Малого консилиума выступил Берд. На Земле, говорил он, творится черт знает что. «Черт знает что» – в буквальном смысле. Люцифер совсем распоясался. Он подзуживает царей шумерских городов воевать друг с другом, ослабляя таким образом друг друга. Он науськивает горцев на любовно выращенную Саваофом шумерскую цивилизацию, заманивает их богатством и роскошью черноголовых, золотом и серебром, а шумеры как бы не замечают эту опасность. Шумер, заключил он, накануне трагедии и необходимо срочно принимать меры.

Вступительное слово Берда прервал, можно сказать, бесцеремонно, Эйн. Я не устану говорить о том, запальчиво заявил он, что люди должны быть исключены из процесса развития живой материи. Сотни миллионов земных лет на Земле шел естественный отбор и все было расчудесно: кто-то вымирал как вид, кто-то, вживаясь в новые условия, совершенствовался. Никаких хлопот, минимум вмешательства в проект Саваофа. И вдруг появляются эти козявки (обычное название людей у Эйна) с претензией на осознание творения Саваофа. А что означает осознать творение? Это означает постичь законы Саваофа и, следовательно, сравняться с Творцом. Да, пока люди далеки от цели, легкомысленны, а по правде говоря, глупы. Но что будет через пять-десять-пятнадцать тысяч лет? Эти козявки возомнят о себе, цитирую Берга, черт знает что.

Тут вступил в разговор Архангел Михаил, ответственный секретарь Малого консилиума, совещательного органа при Саваофе. Как всегда одетый с иголочки, при галстуке и в белых перчатках, он начал с того, что не следовало бы Эйну забывать, что автор проекта «Человек и Разум» никто иной, как сам Саваоф и никому неведомо, что он, творя человека и наделяя его способностью познавать сотворенный мир, имел и имеет в виду. Поэтому следует исходить из той данности, которую мы имеем, а данность такова, что человек стремительно развивается и при этом совершает чудовищные преступления, заключил Михаил.

– Я бы добавил: совершает злодеяния не без участия Темной силы, – включился