Афанасий Никитин - Владислав Александрович Толстов

его ближайших преемниках был запущен процесс собирания земель и власти в руках великих московских князей. Василий I растерял многое из того, чтобы было собрано его прадедом, дедом и отцом: признал себя если не «подручником» Витовта, то, по крайней мере, стоящим ниже его в политической иерархии, отдал на съедение Литве Смоленск и чуть было не потерял Новгород со Псковом. Василию II долго было не до этого – он боролся за власть и за жизнь сперва с дядей, а потом с двоюродными братьями – Косым, Шемякой и Красным. Борьба эта затянулась, Василий потерял в ней зрение, но в конце концов сумел одолеть всех своих врагов, «перебрать людишек» и сконцентрировать власть в своих руках, гарантировав плавный переход ее в руки сына и наследника Ивана III.

Но самое главное даже не это – при Василии II Темном четко обозначился вектор московской внешней политики на будущее – собирание земель возобновилось. И теперь великому князю Ивану нужно было развить достигнутый успех, подчинить Новгород и дождаться, когда Бог совсем уж окончательно переменит Орду. Так и случилось к последней трети XV века, когда Русское государство превратилось, пожалуй, в сильнейшее в регионе. Средневековье закончилось, началось раннее Новое время.

Это было время феодальных войн, время великих географических открытий. Если бы Афанасий Никитин никуда не поехал (или благополучно вернулся в Тверь после своего путешествия), он бы стал свидетелем разгрома орды хана Ахмата, отправившегося приводить к покорности непослушную Москву. А спустя еще несколько лет произошло знаменитое «стояние на Угре», окончательное крушение татаро-монгольского ига над Московской Русью. Еще через пять лет Тверь была окончательно покорена Москвой, став частью новой державы – Московии. Наверняка те тверские жители (и купцы в том числе), которые могли знать Афанасия Никитина лично, ходили с ним по одним улицам, жили в соседних домах, пережили крушение великого Тверского княжества.

* * *

«Со всех сторон окруженная Московскими владениями, Тверь еще возвышала независимую главу свою, как малый остров среди моря, ежечасно угрожаемый потоплением», – писал Карамзин в «Истории государства Российского». Если в середине XIII века Москва и Тверь оформились в самостоятельные княжества, то в начале XIV столетия эти города выступали уже в качестве основной политической и хозяйственной силы раздробленного русского государства.

Тверь относительно легко пережила монгольское нашествие, город не был сильно разорен – в отличие от соседнего Торжка, который монголы практически сровняли с землей. Тем не менее русские земли находились в зависимости от ордынцев на протяжении двух с половиной веков. Золотая Орда эффективно использовала метод «разделяй и властвуй», стравливая русские княжества и за счет этого обеспечивая бесперебойное поступление доходов в свою казну.

История противостояния Москвы и Твери – один из эпизодов ордынской политики «разделения». Причину противостояния владимирских (а позже московских) князей и Твери историк Сергей Соловьев усматривал в Новгороде. Возвышаясь, Тверское княжество оказывало на Новгород все большее влияние, оттесняя в сторону Владимирское княжество, как некогда Суздальское княжество оттеснило на задний план Киевское. Географическое положение Твери этому способствовало как нельзя лучше. К тому времени (конец XIII века, через полвека после разорительного монгольского нашествия) Волга стала главной торговой артерией, соединяющей Каспий с севером Владимирского княжества, а Тверь, рядом с которой находился Торжок, получила возможность неограниченного контроля за торговыми путями, ведущими в Новгород и далее в Скандинавию. Это никак не устраивало владимирских, а позже и московских князей, желавших сохранить свое влияние на Новгород.

Упорная и затяжная борьба между Москвой и Тверью началась в 1304 году со смертью владимирского великого князя Андрея Александровича. На освободившийся великокняжеский престол претендовали два кандидата: тверской князь Михаил Ярославич и московский Юрий Данилович. В 1305 году ярлык на княжение оказался у тверского князя Михаила Ярославича, который пообещал хану выплачивать больший размер дани, чем предложил московский правитель. Окрыленный успехом, Михаил решился на осаду Москвы, правда, неудачную, что вскоре усугубилось присоединением к Москве Нижнего Новгорода после смерти бездетного городецкого князя. У тверского же князя оставался еще один фронт, новгородский: почти два десятилетия он провел в постоянных военных столкновениях с войсками Великого Новгорода за обладание Торжком, который являлся главной перевалочной базой по поставке в Новгород хлеба. Владеешь Торжком – значит, держишь руку на горле Новгорода, в любую минуту можешь перекрыть пути подвоза хлеба и устроить там голод.

Потом случилось вот что: московский князь Юрий Данилович женился на Кончаке, родной сестре правителя Золотой Орды хана Узбека. Кончака приняла православие с именем Агафья. Теперь московского князя связывали с Ордой не только экономические, но и родственные связи, что давало весьма серьезные преимущества в противостоянии с Тверью. Возможно, Узбек планировал с помощью нового родственника, московского князя, заложить на Руси новую, русско-татарскую династию. Но что-то пошло не так. В 1317 году, заручившись поддержкой Узбека и ордынского военачальника Кавгадыя, Юрий Данилович отправился в очередной поход против Твери. В битве близ деревни Бортенево тверской князь наголову разгромил московскую рать. Агафья во время битвы попала в плен к тверичам, а спустя несколько дней умерла в неволе. До сих пор неизвестно, что стало тому причиной – может, заболела, может, «ордынскую принцессу» отравили люди из окружения Михаила Тверского, может, сама на себя наложила руки.

Как бы там ни было, а гибель родной сестры хана Узбека, правителя Золотой Орды, в Твери стала фактически предрешенным смертным приговором для тверского князя. Михаил Тверской собрал богатые подарки и отправился в Орду на ханский суд. Он, конечно, надеялся оправдаться, но в Орде его уже ждал московский князь Юрий Данилович, прибывший туда заблаговременно и представивший собственную версию событий. Хан Узбек приказал казнить Михаила Тверского.

В этой чрезвычайно краткой хронике следует учитывать еще такое обстоятельство, как расположение митрополичьей кафедры – центра православной веры и, соответственно, важного фактора политического влияния. За право держать кафедру у себя Тверь и Москва тоже спорили. В 1299 году тогдашний митрополит Максим покинул Киев и переселился во Владимир. Такое решение было связано с потерей лидирующих позиций среди русских княжеств вследствие упадка торговли на Днепре, хотя формально Киев оставался «старействующим градом» и «матерью городов». Поступок митрополита вызвал недовольство галицко-волынского князя Юрия Львовича, который, не желая мириться с подчинением владимирскому князю, отправил на посвящение в Константинополь своего представителя – иерея Петра. Однако митрополит Максим неожиданно умер, а византийский патриарх Афанасий рукоположил Петра в митрополиты.

С подачи тверского князя Михаила, обладавшего титулом великого князя Владимирского, была написана жалоба в Константинополь. Петр обвинялся в симонии (продаже церковных должностей) и пренебрежении своими обязанностями – факты, достаточные для низложения митрополита. В качестве альтернативы предлагалась кандидатура тверского иерарха Геронтия. Но не вышло: Петр перенес кафедру в Москву, что стало сильным политическим поражением Михаила Тверского.

Потом, как мы уже знаем, Михаил Тверской