Песнь для Демиурга - Ольга Морох

class="p1">Нае не нашёлся что ответить. Тело онемело после ледяного плена, и настойчивые растирания причиняли не меньшую боль, чем холод. Но пока все вернулось к привычному. Полумар действовал настойчиво, но осторожно. После того, как в кисти и ступни вернулась жизнь, он оставил пленника в покое и с тихим шорохом отполз в сторону.

— Я всё объясню, если хочешь, — продолжил отец.

— Учти, я снова затворю ему голос, — предупредил полумар, возвращаясь с кувшином, — чтобы не наделал глупостей. А то Око разъярится.

— Да-да, — рассеянно согласился Вайме. Полумар поставил кувшин рядом с пленником и гибкой змеёй вознёсся наверх, к люку.

Вайме присел рядом прямо на пол. Его нити дара мягко пульсировали в такт биения сердца. И звучал он очень размеренно. Он спокоен. Разве можно быть спокойным, встретив сына после долгой разлуки, тем более в таких обстоятельствах? Нае с трудом подтянулся и тоже сел, опершись спиной о стену.

— Я знаю, как это выглядит, но я всё могу объяснить.

Нае рад был бы ответить, но горло снова онемело, запирая звуки. Поэтому он промолчал, глядя отцу в глаза. Как он мог предать память мамы? Перейти на сторону врага?

— Тебе оставили жизнь, видишь? — Продолжил Вайме, — Я просил за тебя…

И снова молчание. Как хорошо, что не надо придумывать слова в ответ. Интересно, он мог бы освободить голос? Тогда бы Нае спросил, насильно ли его удерживают «Струны» или он остаётся с ними по доброй воле. И если первое он ещё мог понять и принять, то второе не укладывалось в голове.

— Я пришёл к ним сам, — отвечая на невысказанный вопрос, сказал Вайме, — я знаю, что тебе сложно понять, но ты попробуй. Ты всегда был смышлёным. Иногда мне казалось, что Оульм никогда тебя не превзойдёт.

Помолчали. Наверху что-то происходило, ходили люди, о чём-то жарко спорили, но всё ускользало от слуха из-за барьеров, что поставили вокруг этой темницы. Без близкой песни Хора казалось, что важная часть жизни куда-то ушла, и теперь душа осталась одинокой на холодном ветру перед леденящей реальностью. Хор остался один, защита ослабеет, и «Струны» добьются своего.

— Всё, что тебе говорили, это лишь часть правды, Найрис. Всегда только часть, — Вайме остановил задумчивый взгляд на сыне, — не думай, что я забыл маму. Она всегда здесь, — он прижал ладонь к груди, где пылал один из узлов, самый близкий к сердцу, даже сквозь одежду видно. — Ради неё и ради вас я делаю то, что делаю.

Но почему? Спросил бы Нае, если бы мог. Столько энуаров погибли, чтобы сохранить Хор, и вот некоторые из них стремятся его уничтожить, и весь мир вместе с ним.

— Мы знаем, Найрис, что Демиург должен проснуться, — тяжело вздохнув, сказал Вайме, — хочешь знать, почему? Я скажу…

Нае попробовал сжать кулак. Наконец, подвижность вернулась.

— Он болен, — и снова тяжёлый, вымученный вздох, — и пока он спит, он угасает… и весь мир вместе с ним.

«Это не правда! Тебя обманули!» — хотелось воскликнуть. Разве приходящая весна — признак угасания? А яркость обоих Яров на небосклоне?

— И если он не проснётся, наш мир уйдёт вместе с ним… Поэтому мы хотим, чтобы Хор замолчал, перестал его убаюкивать.

Нае молча взглянул отцу в глаза, горящие ярче изломов на небе.

— Он должен проснуться!

Глава 13. Изломы судеб

Грандмастер пришла утром в столовую и объявила, что начало игр решено перенести на следующий день.

— Что теперь будет? — растерянно спросил Келвин. Он единственный мог себе представить причину, потому что соседняя койка в эту ночь пустовала. Сначала Кел решил, что Нае, по обыкновению задержался у Вирона на ночь, но никогда энуар не оставался у наставника до завтрака. А теперь ещё это тревожное сообщение. Перенести игры! А энуара всё нет!

— Ничего, всё, что приготовили, прочитаете завтра. Сегодня у всех выходной, — Грандмастер холодно улыбнулась и покинула столовую. А лёгкий флёр тревоги остался. Он ощущался в тишине и шёпоте, пронесшимся меж ребят пугливой птицей.

— Эй, Кел, а где наш энуар сегодня? — спросил Эрион в наступившей тишине, — я слышу твои мелкие мыслишки! Почему его нет?

— Я не знаю! — У Келвина даже шея зачесалась от количества любопытных взглядов. — Он вроде вчера с Райен разговаривал. Почитай её! А из моей головы вылези!

— В ней и делать особо нечего, — огрызнулся Эрион. — Пустая, как котёл после обеда.

— Да, выглядел слегка… расстроенным, — согласился Террен.

— Он просто сорвался вчера и убежал, я не смогла его догнать, — Райен взглянула на соседей. — Я не знаю, что его расстроило! Может эти игры дурацкие! Он излишне переживает.

— Из-за него игры отменили? — Фыркнул Финнит, — Важная пташка! Можно и без него провести!

— Может, его Вирон запер? Они вроде с эхо-лирой занимались, — предположил Келвин. В самом деле, куда подевался Нае? Он, как будто смирился с участью стать антисимволом на предстоящих играх, но чтобы исчезнуть вот так… — Хотя Эхо его тоже не слышит.

— Ты чувствуешь? — Райен повернулась к нему.

— Я слышу что там говорит Эхо, но он не может сказать, что было вчера, у него нет памяти, как у обычных вещей.

— Может, Ящер его убил? — предположила Сера, девушка, сидящая справа от девы.

— Глупости! Вирон такого никогда не сделает! — Возмутилась Райен.

— Ну, это перебор, да, — согласился Эрион. — Ящер, конечно тот ещё хищник, но даже для него это слишком.

— Надо спросить у него! — горячо воскликнула Сера. — Или Грандмастера!

— Да, бросьте, — Финнит махнул рукой, — наверняка где-то отсыпается. Я пойду ещё раз взгляну на арену перед завтрашним, кто со мной?

К нему потянулись желающие. Келвин долго и мучительно думал, куда пойти, разрываясь между желанием угодить и долгом перед соседом по комнате, наконец отмахнулся от нового приятеля.

— Я пойду с Рай.

Райен улыбнулась довольно. Сера, Эрион и Терренс, как обычно, тоже составили ей компанию.

— Я не понимаю, что такого могло случиться? — Райен пожала плечами, пока они шли по коридору к кабинету Грандмастера, и Эхо зажигал по пути светильники в нишах. — Эхо-лира никому не даётся с первого раза. Зачем так расстраиваться?

— Я тоже, кстати, её не освоил, — поддакнул Келвин. — Маэстро Басс говорит, у меня нет слуха, но хорошая совместимость со структурой вещей.

— Твой слух улетел вместе с мозгами? — усмехнулся Эрион.

— Прочти в моей голове, что я про тебя думаю, Эрик! А то при девах неприлично, — Келвин ткнул пальцем себе в висок.

— Идиот, — фыркнул Эрион.

— От идиота слышу!

Райен прижала палец к губам. Потому что возле кабинета Грандмастера спорить и балагурить казалось