Больно только в первый раз - Мария Летова

одной гребаной причины спешить. Беременна Динара или нет, она все еще замужем. Кажется, это моя официальная позиция. Обдуманная и трезвая. И с этим ей тоже придется смириться. Через какую бы жопу не провернуло наши с ней отношения, у меня все еще сохранилось понимание о том, что правильно, а что нет. И я бы хотел, чтобы Динара тоже это чувствовала, но я этого не вижу. Именно это раздражает и злит, а не то, что однажды она ошиблась в своем выборе.

Я раздражаюсь и сейчас, когда резко ударяю по рычагу дворников.

— Пфф-ф… — откинув голову, смотрю в потолок.

Мать надеется, что я буду дома на Новый год. Я тоже на это надеюсь. Одну ее оставлять не хочется. Она получает обо мне так много недостоверной информации, что я устал ее успокаивать.

Вперив тяжелый взгляд в окно, смотрю на снег за стеклом.

Он снова сыпет. Сказочно очень. Это красиво. И я теряю мысль ровно в тот момент, когда вижу, как из здания городской прокуратуры выходит мой дядька. И он не один.

Я резко выпрямляюсь в водительском кресле его «китайца». С ощущением, будто мне по яйцам саданул электрический разряд, сжимаю на руле пальцы и свожу брови.

Полина одета в строгое черное пальто и пушистую шапку.

Мне было бы проще раз в пятьсот, если бы мое алиби так или иначе не маячило в моей башке с утра до вечера.

Каждую минуту.

Куда бы я ни пошел, я думаю о ее словах. О том, что она мне сказала. О том, как она это сказала. И эта блядская трезвость, которая холодит мое нутро и башку, делает каждое ее слово особенно отчетливым и ясным.

Я наблюдаю за тем, как, склонив друг к другу головы, они о чем-то переговариваются. Смотрю на тонкий силуэт, не отрывая взгляд ни на одну гребаную секунду. Мой пульс поднимается. Я стискиваю зубы.

Пока Денис идет к машине, наблюдаю за тем, как Полина сворачивает на тротуар…

Дождавшись, пока хлопнет дверь со стороны пассажирского сиденья, спрашиваю у дядьки: — Что она тут делает?

В моем голосе легкий наезд. Наезд, который мне вообще непозволителен, но я его уже включил. Когда смотрю на Дениса, вижу, что он не особо заметил.

Сосредоточенно листая что-то в своем телефоне, он отвечает: — Она? Она у меня работает…

— В смысле?

— В обыкновенном. По найму.

— С чего вдруг?

— Потому что она толковая, — поясняет Денис коротко.

— Ты ее трахаешь?

Я понимаю, что вконец охуел. И что вопрос охуевший. Непонятно, справедливый или нет. К Денису, к… Полине. Я даже не понимаю, как он у меня родился. За какую-то световую секунду, и я не шучу. Я смотрю на своего дядьку исподлобья, а он глядит на меня в удивлении — вскинув к потолку брови.

— Ты белены объелся?! — спрашивает Денис.

Не знаю.

Я вообще в каком-то аффекте. И я бы мог его ударить. Кажется. А он, кажется, это понял.

— Так трахаешь? — повторяю я свой вопрос.

— Выйди из машины, — велит Денис все с тем же изумлением. — Совсем уже берега потерял.

Сердце долбит по ребрам.

Я забираю с панели телефон и выхожу из салона. Хлопаю дверью, трусцой перебегаю маленькую парковку перед зданием и ступаю на тротуар. Вслед за девушкой в черном пальто, которая быстро удаляется, несмотря на большие тонкие каблуки сапог.

Я нагоняю ее за секунду. Непозволительно ловлю за локоть, заставляя остановиться. Когда она разворачивается ко мне лицом, хрипло говорю: — Привет…

И смотрю. Жадно. На ее шапке снежинки. И на ресницах тоже. Сам я даже капюшон не набросил, да и не беда. Мне, блядь, жарко.

Я смотрю Полине в глаза. Они округляются. Она чуть приоткрывает губы, привлекая к ним внимание. На них тонкий слой неброской помады.

Я точно башкой не думаю. Непозволительно. Твою. Мать.

Под ее глазами тени. Как будто. Легкая синева, которую оттеняет смуглый цвет кожи. Я хочу дотронуться, но мозгов хватает этого не делать. Просто смотрю.

Полина скользит по моему лицу взглядом. Сглатывает. Мне кажется, что в ее глазах я вижу легкую панику. И я держу ее слишком крепко, но расслабить пальцы не выходит.

Я помню ее слезы. Очень хорошо помню. Я просто хочу знать, что у нее все хорошо…

— Привет… — Полина выдергивает руку.

Ощущение ее тонких косточек остается на ладони еще на пару секунд. Она делает шаг назад, смотрит на меня исподлобья. Ее взгляд колючий. Предостерегающий. Я привык видеть ее другой. Мягкой. Податливой. А это… это непривычно.

— Как у тебя дела? — спрашиваю я.

— Все отлично, — бросает Полина.

— Работаешь здесь? — киваю на прокуратуру.

— Да. Денис Рашидович предложил.

Денис Рашидович.

Полина делает еще один шаг назад. Он ощущается как дистанция, о которой она предупреждает. В моменте мне кажется, что я зря научил ее хуку справа, и хоть он детский, раз в год и палка стреляет.

— Насчет того, что ты сказала… — говорю я.

— А что я сказала?

— О том, что мы могли бы встречаться.

Она следит за мной взглядом, будто я представляю угрозу. Вдумчиво, как умеет, контролирует каждое мое движение. Держит меня на расстоянии. Я вижу это. Видеть подобное — это, блядь, моя работа. Но от ее сопротивления у меня в крови шипит тестостерон.

— Ты не совсем понимаешь, как выглядит жизнь профессионального спортсмена, — объясняю я, глядя в ее лицо. — Уложиться в мой график сложно. Это все непросто. Моя жизнь… в нее сложно попасть, совпасть…

Это действительно так. Это отлично известно Динаре, она выросла в семье спортсменов. Она понимает, о чем я говорю, как никто. И я верю в то, что говорю, именно поэтому мой голос звучит абсолютно серьезно, несмотря на то, в какие крайности меня швыряет с тех пор, как увидел Полину с Денисом.

Полина отвечает мне злым вопросом:

— Зачем ты это говоришь?!

— Чтобы ты поняла, почему мы не подходим друг другу, — объясняю я.

— Отлично, — кивает она. — Я поняла. Это все?

— Нет…

— Поля… — слышу голос за спиной и оборачиваюсь.

Из большого «Мерседеса» выходит какой-то пацан в бейсболке. Лощеный, в дорогих шмотках.

— Все нормально? — Он смотрит на меня с прищуром.

— Да, — отвечает ему Полина, обходя меня стороной. —