Больно только в первый раз - Мария Летова

— Вы им сочувствуете? — бросаю я. — Или завидуете?

Его взгляд с намеренной наглостью прогуливается по моему телу. На мне блестящее мини, которое особенно бросается в глаза благодаря короткой шубе.

— Мной ты, как своими щенками, не прокрутишь, — произносит Абрамов.

Я улыбаюсь с притворной наглостью, прежде чем сказать:

— Вы не в моем вкусе.

На его лице тень раздражения. А еще знакомого аппетита. Такой же аппетит все чаще я вижу на лице Матвея. Вижу, чувствую и хладнокровно держу на расстоянии.

— Можно? — киваю на дверь, предлагая Абрамову освободить дорогу.

Криво усмехнувшись, он отходит в сторону, а я забираю с комода сумочку и выхожу за дверь.

Ворота открыты, посреди двора стоит знакомый «Мерседес». Его двигатель бесшумно работает. В воздухе крутятся хлопья снежинок, и секунду… я просто наслаждаюсь.

Это красиво.

Я любуюсь секунду-другую, прежде чем перевести взгляд на Матвея, который наблюдает за мной, стоя рядом со своей машиной…

Глава 36

Полина

Матвей не сводит с меня глаз на протяжении всей новогодней ночи.

В машине, пока мы едем в дом его друга, где сегодня большая вечеринка. И в доме. В окружении людей, мелькающих перед глазами лиц я неизменно ловлю на себе его взгляд.

В гостиной с трехметрового потолка свисает старомодный «дождик». Елка тоже украшена старомодно, но здесь видна рука дизайнера, который поработал на славу.

Обстановка нравится. И мне, и всем другим гостям. Здесь шумно, весело. Здесь есть и мои знакомые тоже. Некоторых я со школы не видела, и мы общаемся наперебой, а шампанское, которое я выпиваю махом, отлично поднимает мне настроение.

Я чувствую себя хорошо. И я смеюсь. Желаю, чтобы это не заканчивалось. Эта легкость в голове. Чертова легкость!

Я ловлю обращенный ко мне с другого конца комнаты взгляд Матвея. Горящий, настойчивый. Это внимание — жирный намек на то, что сегодня удержать этого парня на расстоянии будет практически невозможно. Он дает это понять. Как и то, что его терпение на пределе и он хочет до меня дотронуться.

Мне слишком легко, чтобы этого бояться. Слишком часто в потолок стреляют пробки от шампанского, слишком хорошо проходит сквозь меня этот праздник. Легко. Мне легко…

Я позволяю рукам Матвея лечь на мой живот, пока танцую.

Он обнимает меня со спины, прижимается тесно. Я медленно покачиваюсь посреди импровизированного танцпола вместе со своей школьной знакомой. Вздрагиваю только на секунду. В ту секунду, когда меня ошпаривает тот самый тесный контакт с посторонним мужским телом. Чужое дыхание над ухом, от которого хочется сбежать. Но это только в первую секунду, а потом легкость в голове побеждает. Я принимаю даже то, что нос Матвея касается моей шеи.

Прикосновения настойчивые. Теперь, когда о сексе я знаю много чего, принимать их не так уж волнительно. Мои ощущения — приземленные. Если разобрать их на атомы, то приятные. Особенно если закрыть глаза…

— Какая сладкая девочка… — шепчет Матвей мне на ухо.

Он горячий. Он возбужден. И в пять утра он возвращает меня домой, не спрашивая, хочу ли поехать к нему. Словно уже принял тот факт, что если бы я этого хотела, то мы бы уже были там. В его доме, в его постели. Словно принял тот факт, что ему остается только ждать, когда я этого захочу.

Матвей хватает меня за локоть, прежде чем я порываюсь выйти из машины, и целует.

С коротким быстрым стоном сминает мои губы, мой язык. Углубляя этот контакт, будто хочет мой рот съесть. А я позволяю. Не сопротивляюсь, но и инициативу не проявляю.

Голова вращается, когда смотрю ему в глаза.

Они почерневшие, и в них углями тлеет желание повторить. Поцелуй, вечер… Возможно, мне стоит этим гордиться?

Я не чувствую своего вируса. Больше не чувствую! Только пульсацию на губах, вкус мятной жвачки на языке. Терпкий первоклассный мужской парфюм и дикий интерес в свой адрес. Полыхающее желание увидеть меня снова!

Я излечилась?!

Гвоздь, который доставлял столько дискомфорта… кажется, его из моей головы выбило звоном курантов! Да? Да?!

Я цепляюсь за эту мысль на следующий день, когда отрываю тяжелую голову от подушки. В ней противный шум, она напрочь отказывается работать, но в ней пусто, и это радует.

— Как спалось? — хрипловато спрашивает Матвей в трубке.

Он звонит вечером. Кажется, Матвей тоже спал. Он собирался в гости к родственникам, в Москву, и звонит, чтобы сообщить — передумал.

Он останется в городе и завтра вечером приглашает меня к своим друзьям.

Я не вижу причин отказываться. Ни одной. Я чувствую себя здоровой! Тяжесть, наполнившая тело, — это не мой вирус, это чертово шампанское! Я прислушиваюсь к ощущениям. Дышу. Больно при этом только моим вискам!

Планы слегка корректирует звонок от Дениса Рашидовича. Мой руководитель звонит на следующий день и извиняется за то, что беспокоит меня в разгар новогодних праздников.

— Я, скорее всего, через два дня уеду. Вернусь не раньше десятого, — продолжает он. — В сейфе лежат документы по сделке «Феликса», их нужно отправить на экспертизу сразу после праздников. Я дам тебе ключ от сейфа. Мы можем пересечься в центре? Я буду здесь примерно с часу до двух.

Учитывая, что Матвей заедет за мной в пять, я быстро отвечаю:

— Хорошо. Куда мне подъехать?

Он называет один популярный ресторан, просит меня захватить что-нибудь, на чем могу записать его инструкции.

Закончив разговор, я стою в полотенце посреди комнаты.

На часах одиннадцать утра, так что я успеваю собраться без спешки.

Зима резко закончилась. За окном такси, когда еду по городу, мелкий дождь, но мне плевать. Я еще в тринадцать лет перестала верить в новогодние чудеса.

Ресторан полупустой.

Не зная, сколько времени займет наша с Денисом Рашидовичем встреча, я решаю все же оставить куртку в гардеробе.

Я прохожу через зал, кажется, впервые в жизни видя это заведение таким пустым. Длинный шерстяной свитер, в который кутаюсь, начинает нещадно колоться, впиваться ворсинками в кожу, когда вижу, что за столиком у окна Денис Алиев не один.

Глава 37

Полина

Я вижу коротко стриженную голову его племянника. Тяжелый точеный профиль с упрямым лбом, чуть сгорбленные за маленьким столиком плечи и длинные ноги, которые он под него втиснул.

Последние две недели не прошли для меня даром — горло не сжимает кулак, но я замедляю шаг, сама того не желая. Все