Трансформация статуса белорусской сельской женщины в ХХ – начале ХХI в. - Ирина Васильевна Романенко

грамотности здесь достаточно высокий. Главной причиной неграмотности крестьянок было не отсутствие школ, а то, что крестьяне зачастую не осознавали пользы просвещения и не пускали девочек в школу, считая это ненужным [400, с. 28]. В белорусской деревне преобладало мнение, что особой необходимости в обучении девочек не было. В крестьянской среде был распространен стереотип, что «грамота – ненужное дело для женщины, баловство». Кроме того, сельские школы в основном содержались за счет общины, и сборы на эти нужды были довольно значительными. Крестьяне, по возможности, сокращали расходы на содержание школ, в том числе и за счет уменьшения количества учеников, главным образом девочек [400, с. 29]. Но в целом в начале XX в. численность женщин, обучающихся грамоте, растет. Умеющих читать и писать белорусских православных крестьян было меньше по сравнению с протестантами и католиками [400, с. 28]. Это было связано с тем, что крестьяне протестантского и католического вероисповедания старались обучить своих дочерей читать религиозные книги, чтобы повысить их статус как будущих невест [409, с. 74].

Начальный период истории становления советской государственности был отмечен рядом неординарных политических идей. К их числу относится тезис о равноправии полов, представленный в Декрете Совета Народных Комиссаров от 18 декабря 1917 г.: «Вместо жены, повиновавшейся своему мужу как главе семейства, должна была появиться “женщина-товарищ”, на равных с мужчиной проявлявшая себя и в общественной жизни, и в физической культуре, и на школьной скамье, и в работе» [11, с. 33; 29, с. 14; 55, с. 469; 167, с. 49; 361, с. 4]. Установка правительства большевиков на достижение гендерного равенства должна была быть практически реализована и в городе, и в деревне. Но формы и методы решения этой задачи применительно к разным социальным группам имели свои особенности.

На I Всероссийском съезде работниц и крестьянок в 1917 г. было принято решение о создании так называемых женотделов, которые стали проводниками советской идеологии, координировали работу с женским населением на местах [29, с. 44; 77, с. 2; 167, с. 72; 210, с. 237]. Однако в 1930 г. в соответствии с постановлением ЦК ВКП(б) они были ликвидированы. Вместо женотделов при отделе агитации и массовых кампаний ЦК КП(б)Б был создан женсектор, который выполнял те же функции [105, с. 59].

Как показала практика, выполнить поставленную компартией задачу в белорусской деревне было нелегко. Одна из причин этого – традиционные стереотипы сельского общества, сущность которых заключалась в признании пассивной роли женщины и активной роли мужчины в общественной сфере. Это объясняет инертность крестьянок по отношению к социальным переменам данного периода, а иногда и открытую враждебность к партийным общественным работникам [274, л. 9; 285, л. 30; 296, л. 31, 32; 320, л. 22, 30; 361, с. 36]. Гендерную политику советской власти белорусское сельское население воспринимало как вмешательство в приватную сферу, которое, по мнению крестьян, могло привести к негативным последствиям, так как противоречило сложившимся веками традиционным устоям [219, с. 19]. Так, в одном из документов отмечалось, что на собрании, когда докладчик объяснял женщинам их права, мужья просили его: «Нельзя ли как-то не вмешиваться в нашу семейную жизнь. Старики боятся возможности разврата, так как молодежь иногда впадает в крайности» [286, л. 174–175]. В Климовичском районе, как значилось в отчете, «мужчины были ужасно возмущены, что женщина равноправна, так как под этим они понимают, что все “женские” работы надо выполнять мужчине, а “мужские” – женщине» [246, л. 159].

Кроме того, в начале 1920-х гг. работа среди крестьянок практически не велась из-за отсутствия специальных инструкторов, организаторов и финансовых средств [287, л. 17, 19; 324, л. 7; 335, л. 3, 11]. В более поздний период (вторая половина 1920-х – 1930-е гг.), как фиксировалось в ряде архивных документов, идеологическая пропаганда не всегда проводилась на должном уровне. Причиной этого была недооценка работы с сельскими женщинами со стороны большей части партийных ячеек [174, л. 47; 318, л. 3, 18]. «Вся работа с женщинами сброшена только на женсекретарей. При этом избирались в женсекретари не те, кто являлся хорошим работником, а тот, кто подходил с точки зрения спокойствия» [318, л. 73–74].

С целью привлечения крестьянок в общественную сферу проводились делегатские собрания, которые помогали в работе профсоюзам, советам и другим общественным организациям. Делегатские собрания созывались, как правило, два раза в месяц и длились от одного до нескольких дней. В их компетенции были координация работы крестьянок, открытие яслей, детских садов, борьба с неграмотностью. На делегатских собраниях также изучали советскую конституцию, права и обязанности граждан, цели и задачи партии, обсуждали проблемы вовлечения крестьянок в общественную работу, кооперирование и др. [151, с. 386–387; 316, л. 12; 322, л. 89; 325, л. 34, 71; 333, л. 20–23; 363, с. 10]. Делегатские собрания проводились в крупных деревнях, охватывая ближайшие населенные пункты, поэтому сельские женщины из-за удаленности мероприятий не всегда их посещали [316, л. 32, 120; 317, л. 6, 7].

Отношение к делегатским собраниям у населения было различным. Традиционно сложилось, что в белорусском сельском обществе главной сферой реализации женщины была семейная, поэтому участие крестьянок в общественной жизни деревни зачастую всерьез не воспринималось [202, с. 131]. На женщину крестьяне смотрели прежде всего как на жену, мать и домашнюю хозяйку. Это объясняет достаточно большое количество фактов, когда сельские мужчины выступали против выдвижения женщин в делегатки: «Пусть дочку берут, зачем еще и матку», «Маю жонку выбіраць ня трэба, бо ёй яшчэ за дзецьмі глядзець» [322, л. 23; 327, л. 31, 58; 330, л. 33; 338, л. 12–13; 396, л. 151, 187].

Крестьянки-общественницы, как правило, редко пользовались авторитетом у местной власти и сельского населения. Их не приглашали на заседания сельсоветов, а тех, кто приходил, выгоняли. Имели место насмешки и даже факты насилия, преступлений в отношении таких женщин. Так, например, в архивном документе за 1925 г. зафиксирован факт поджога двух общественниц в Полоцком округе [319, л. 77]. В 1926 г. в Койдановском районе деревенские мужчины разбили окна дома учительницы за то, что та организовала собрание женщин [313, л. 52]. Фиксировались случаи, когда крестьянка разводилась с мужем из-за того, что он отрицательно относился к ее общественной работе [320, л. 37; 328, л. 12–13; 329, л. 78].

Традиционные взгляды самих крестьянок, а также боязнь насмешек и упреков со стороны мужчин были причинами того, что нередко сельские женщины сами отказывались от избрания в качестве делегаток: «Як скончыш сход, начнут смяяцца – ты дэлегатка, ты дэлегатка». В одном из отчетов о делегатских выборах в деревнях БССР