Сон в Нефритовом павильоне - Автор Неизвестен

назначенный день все приготовления к брачной церемонии были закончены. Молодой академик в алом халате, украшенном нефритом, подъехал к дому Иней с деревянным гусем в руках. Манеры и внешность Яна привлекали к нему взгляды всех прохожих на улице. Бесчисленные гости поздравляли Иней с прекрасным зятем. Довольный министр улыбался, а госпожа Шао с материнской радостью любовалась красавцем-юношей.

Вот и встретились жених и невеста. Блестят украшенные драгоценностями роскошные одеяния, играют на солнце расшитые серебром седла, пестрят цветы, которыми разубран экипаж, трепещут на ветру шелковые занавеси и флаги, слепит сияние позолоченных шнурков и кистей – это свадебное шествие движется от дома Иней к дому Янов. На голове у невесты нарядный убор с лентами, по которым вышиты семь благопожелательных символов долголетия и счастья, одета она в кофту с разноцветными рукавами и юбку с изображениями мандаринских селезня и уточки. Старый Ян со своей супругой, приготовив все, что положено для свадебного пиршества, выходят встретить невесту и принять от нее подарки. А она чиста и прекрасна, как ясная луна в безоблачном небе, как лотос, раскрывший свои лепестки в изумрудных водах реки. Вся она – сочетание девической нежности и женственной томности, поистине воплощение невинности!

Несказанные наслаждения принесла молодым супругам брачная ночь, только воспоминания о Хун печалили обоих.

Сановный же Хуан, прибыв в свой дом, рассказал о своем неудачном сватовстве жене, госпоже Вэй. Та была дочерью советника министра чинов Ли Вэнь-фу и госпожи Ма, племянницы вдовствующей императрицы. Царственная особа любила свою племянницу за кротость и доброту. Госпожа Ма родила дочь далеко не в молодые годы и вскоре после того скончалась. Поэтому императрица взяла на себя заботу о сироте, теперешней супруге Хуана, которая, увы, не отличалась достоинствами своей матери. Выслушав мужа, госпожа Вэй усмехнулась.

– Не нужно так огорчаться – мы выдадим дочь замуж!

– Да я даже не о дочери беспокоюсь, – вздохнул Хуан, – а о себе. При жизни твоих родителей императрица принимала в тебе участие, а от ее милостей и мне перепадало. Но стоило умереть твоей матери, как императрица про нас забыла.

– Тут нужно действовать с умом, – подумав, сказала госпожа Вэй и велела служанке пригласить в гости придворную даму Цзя. Та была приближенной императрицы и подругой покойной госпожи Ма. Получив приглашение, придворная дама решила без промедления разделаться с малоприятным свиданием и тут же отправилась в дом вельможного Хуана.

– Простите мою бесцеремонность, – усадив гостью, начала госпожа Вэй, – но вы совсем нас забыли, перестали делиться с нами новостями двора.

– У меня много дел в последнее время, – улыбнулась придворная дама. – Только из уважения к вам я оставила их и ненадолго покинула дворец.

Госпожа Вэй подала вино и закуски, вздохнула и говорит:

– Я хотела повидать вас по очень важному делу, о котором умоляю вас доложить государыне императрице. Вы знаете, что у меня есть дочь, ей пятнадцать лет, она неглупа и хорошо воспитана. Мы решили выдать ее замуж и получили согласие на брак от члена императорской академии Ян Чан-цюя. Мы даже договорились с ним о дне брачной церемонии, правда не получив согласия из дома жениха. Теперь вдруг узнаем, что Ян Чан-цюй изменил свое решение и женится на дочери военного министра Иня. Каково моей отвергнутой доченьке? Муж от огорчения заболел и слег, дочь от стыда не может в глаза людям смотреть, помышляет убить себя. А мне за что такое горе на старости лет?! Право, я тоже не хочу больше жить! Мне придется просить императрицу, памятуя о ее неизменно милостивом отношении к нашей семье, наказать молодого академика за нарушение данного слова, а министра Иня – за то, что бесцеремонно пренебрег чужим счастьем и принятыми обычаями. Во власти императрицы сделать мою дочь первой женой академика, а дочь этого недостойного Иня – второй. Умоляю вас передать ее величеству, что я буду вечно благодарна ей за прежние и грядущие милости.

Придворная дама Цзя выслушала эту речь и покачала головой.

– Вы затеваете серьезное дело. Хорошо ли вы подумали?

– Если бы жива была моя матушка, – зарыдала госпожа Вэй, – вы без колебаний исполнили бы мою просьбу. На ее могиле еще не успела увянуть трава, а вы уже готовы примириться с тем, что нас втаптывают в грязь!

– Так и быть, я передам ваши слова императрице, но не знаю, выйдет ли что-нибудь из этого. – Сказав это, придворная дама отправилась к своей госпоже и все рассказала ей. Императрица нахмурилась:

– В память о достойной госпоже Ма я приняла участие в судьбе этой Вэй, но какое мне дело до замужества ее дочери? Жена высокого сановника, а ведет себя как торговка! Была бы в живых ее мать, я не услышала бы таких просьб!

Придворная дама передала слова императрицы госпоже Вэй. Услышав их, сановный Хуан запричитал:

– Увы нам, императрица отказала в помощи! Все погибло!

– Успокойтесь, – сказала госпожа Вэй, – я знаю, что надо делать.

Со следующего дня вельможа повел себя так, как подсказывала ему жена. Сказался больным, никого не принимал, перестал появляться во дворце на приемах. Император ежедневно справлялся о здоровье своего почтенного подданного и даже посылал ему лекарства. Наконец по прошествии времени вызвал больного к себе. Представ перед императором, сановник отвесил глубокий поклон и произнес:

– Подданные моего возраста в былые времена уже уходили на покой, а я, старый и больной, по сю пору верой и правдой служу вашему величеству, хотя силы мои на исходе и в любой час я могу оставить этот мир. Вот почему я перестал бывать при дворе, если уж не говорить о других моих горестях. Прошу вас, государь, освободите меня от службы, позвольте уехать в родные края и умереть там, вдали от мирской суеты.

Император весьма удивился просьбе и спросил, что это за другие горести и не они ли причина прошения об отставке. Роняя слезы на тощую седую бороду, Хуан начал жаловаться:

– В древних книгах сказано: «Государь – отец, подданные – его дети». Могу ли я утаить от отца свое сыновнее горе?! Мне уже семьдесят лет, у меня двое детей. Сын по имени Хуан Жу-юй служит вашему величеству в округе Сучжоу правителем. Дочь же моя была помолвлена с академиком Ян Чан-цюем, но академик нарушил данное мне слово и поспешно вступил в брак с дочерью военного министра Иня. И теперь моя дочь не может от стыда смотреть людям в глаза, помышляет убить себя, жена слегла, встать не в силах. На старости лет такой позор на мою голову, такая беда в