Янтарная плоть - Мари Пяткина

— Ты крутая, — Натан покивал.

— Спасибо, вы мне тоже нравитесь, — серьёзно ответила девушка.

— Да? А чем? — радостно удивился он.

— С вами не надо хорошо прятаться, ну, притворяться. Жаль, что вы скоро умрёте.

Словно в ответ на жестокие слова голову пронзило болью.

Ноль-первый выбрался на бережок неподалёку, он не выглядел счастливым и умиротворённым, хотя что-то дожёвывал на ходу и по его же уверениям «крайний раз ку-упался в мезозое».

— Не могу-у воззвать к хранителям, — с тревогой сказал он, приблизившись. — Не могу-у связаться с тровантом, понимаете?

Натан с Каа ничего не понимали толком.

— Страж глу-ушит связь, — пояснил ноль-первый. — Кру-угом один гу-ул от архаиков, его плоть слишком сильно разрослась.

И посмотрел на Натана как-то нехорошо, слишком пристально, что ли.

— Мне ну-ужны мои средства связи, — сказал он твёрдо, с тем же настойчивым и чуть виноватым выражением милых глазок-пуговок, с которым директор школы сообщал Натану, что именно его классу придётся делать уборку территории.

— У меня ничего нет, — с тревогой заметил тот.

Каа вздохнула и отвернулась.

— Ложись плашмя, маку-ушкой на восток, для связи с солнцем — самым большим генератором магнитного поля в солнечной системе, — сказал малыш. — Сделаем локатор. Бу-удет больно, но недолго.

* * *

«Двум смертям не бывать» — подумал Натан.

Он улёгся на спину, в нужную ноль-первому сторону, и закрыл глаза, позволяя Бодхисаттве цокать и щебетать у себя над головой, тянуть за волосы и прочим образом феячить. Он уже смог расслабиться и почти нырнул в цефалота обычной дорогой, но сдуру приоткрыл глаза и с изумлением увидел прямо над собой маленькую сморщенную жопу и задранный хвост.

— Что ты творишь⁈ — закричал Натан, однако прозвучал только стон: «о-ы-о».

Он хотел вскочить, но не смог пошевелиться — микропоп успел запеть его до полного паралича. А потом случилось неотвратимое — подлое колечко детской ксенозадницы над ним разжалось и извергло небольшой экскремент прямиком Натану на макушку. Голову пронзило острейшей болью, Натан заорал как резаный. В этот раз он не смог погрузиться в память цефалота, а рухнул в кромешную тьму, где не было никого и ничего, в спасительный обморок, как тогда, на объекте.

Пришёл в себя от хаотичных движений руки и ноги — снова сотрясалась левая сторона тела. Критически ничего не болело, не считая привычной мигрени. Немного саднила голова, словно Натана не мягким переваренным говном приложили, а хорошим кирпичом. Бодхисаттва сидел в паре метров от него, отвернувшись к реке, и плакал — по морде катились слёзы. Каа, цвета зелёной травы под ногами, тоже находилась рядом, она смотрела на Натана с улыбкой, в которой сквозил лёгкий ужас.

— Вам очень идёт, — серьёзно сказала она заведомую, очевидно, ложь, и Натан поспешно ощупал голову.

Так и есть — подобно рогу мифического существа, из шишки вырос бодрый, очень твёрдый бутон цефалота, пока небольшой, с орех размером, но болезненный при попытке подёргать за крепко зажмуренные створки. И, самое странное — Натан прекрасно чувствовал свои пальцы, будто взялся за собственное ухо или нос. Он осмотрел руку — пальцы остались чистыми, хотя по ощущениям должны были окраситься сгустками подсохшей крови из лопнувшей вокруг бутона кожи.

— Я вылизала, — серьёзно сказала девушка, — немного кровило. Ерунда, царапина, но на запах крови кто угодно прийти может.

— Ерундовей не бывает… — проворчал Натан.

Отчаяние накатывало и уходило подобно волне, наваливалось приступами, болезненно терзало его и отступало. Каждый новый день отбирал надежду, что удастся ещё пожить на свете, и каждый сеанс цоканья дарил надежду на вечную жизнь в теле моллюска. Времени оставалось всё меньше, а Натан так и не освоил самостоятельные погружения сознания. Почему-то он вспомнил бывшую жену и подумал, что больше не сердится, и не обижен за себя, только за Костика. Никаких особых ужасов её не ждало, особенно в плане ухода за мужем-инвалидом, в которого бы он, несомненно превратится, спокойствие и сытая жизнь, полная новых перспектив. Хорошо хоть счёт оформил изначально сразу на сына.

— Сколько я лежал без сознания? — спросил он.

— Около часа, — девушка пожала плечами.

— А этот чего ревёт? — он кивнул на Бодхисаттву. — Не смог связаться? Всё плохо?

— Смерть Томми была такой величественной, — сказал малыш. — Теперь я знаю, что ты чу-увствуешь, Нафаня: ты подобно Кэти принял свою судьбу-у и раннюю смерть.

Натан не сразу понял, о чём он толкует, лишь потом догадался: микропоп случайно или намерено добрался до его собственных воспоминаний о Кадзуо Исигуро.

— У твоего народа нет литературы, — заметил он вместо того, чтобы строго спросить, что за чёртову Porta Potty тот устроил, как дубайский шейх с продажной эскортницей.

— Как и взаимоистребления, — кивнул ноль-первый, отирая морду от слёз, — как и социального неравенства. Но кое-что общее у-у нас с вами имеется: это беспрекословное принятие обязанностей и чу-увство долга перед обществом.

Натан опять пощупал цефалот, поражаясь тому, какие холодные у него пальцы.

— Исигуро задумывал книгу как обобщенную метафору человеческой жизни.

— Жизни в целом, — ноль-первый поднял перепончатый пальчик, — от того я и плачу-у. Очень трогательно.

— Ты связался с хранителями? — спросил Натан. — С тровантом, или чем там ещё? Ты же собирался?

Ноль-первый укоризненно взглянул на него заплаканными глазками.

— Я тебе о высоком говорю, о подобии наших рас через ду-уховность и Первотворцов, — произнёс он недовольным тоном, — а ты о мелочах. Нет, у-услышал только обрывки, архаики и локатор глу-ушат, большие колонии хранителей недосту-упны.

Натан осмыслил и разозлился.

— Это значит, что ты насрал мне на голову просто по приколу? И я теперь ходить буду с этим, — он коснулся торчащего паразита, — и вечной мигренью просто так?

— Не ходить, а добираться, — микропоп покивал пухлым пальчиком.

— Куда ты собрался меня тащить?

— Если Хранители не иду-ут к Бодхисаттве, — произнёс малыш, поднимаясь на задние лапки и делая неуверенный шажок, первый на памяти Натана, — Бодхисаттва сам пойдёт к Хранителям!

Звук родился такой, словно в них летело пушечное ядро. Еле слышный поначалу свист с каждым мгновеньем крепнул. Натан не уловил «выхода», однако чуткие, усиленные цефалотом уши выделили звук