Полное собрание сочинений - Юлий Гарбузов

— Чуть отдохнем — и в путь, — предупредил я.

— Разумеется. Не лежать же здесь до вечера.

Через четверть часа я встал с подстилки, и Мария собралась было последовать моему примеру. Но я остановил ее.

— Ты пока полежи немного, а я пройдусь чуть-чуть, разомну ноги и заодно разведаю, что тут да как. Здесь вроде нет опасности, но чуть что — кричи во все горло, я далеко не отойду.

Она послушалась, а я, окунувшись в море и надев на мокрое тело штормовку, побрел по берегу в западном направлении с карабином на плече.

Пляж в этом месте был довольно широкий — метров пятьдесят-семьдесят. Чуть дальше от воды среди густой травы и низкорослого кустарника росли пальмы. Одна из них, низко пригнутая к земле вековыми ветрами, почти касалась кроной песка. Среди ее колючих ветвей красовались огромные грозди желто-оранжевых полупрозрачных плодов, словно вылепленных из воска. Их клевали многочисленные птицы, похожие на попугаев, и надкусывали мелкие крабы, крабкающиеся по ветвям, словно пауки. Я протянул руку, чтобы сорвать один из них, и птицы, галдя на множество голосов, метнулись от нее в разные стороны, а крабы попадали на песок и тут же в него зарылись.

Плод был величиной с крупную сливу, только несколько уже и длиннее. Покрытый воскоподобным веществом, он издавал приятный, ни с чем не сравнимый аромат. На месте, где была плодоножка, выступила крупная капля золотистого сока, и я рискнул ее лизнуть. Сок был приятен на вкус, кисло-сладкий, чуточку терпкий. Подождав несколько минут, убедился, что во рту он не вызвал ни онемения, ни дурноты и решил попробовать. Сочный плод внутри был прохладен и имел несколько косточек, похожих на виноградные. Сорвав еще с десяток плодов для Марии, я двинулся дальше.

Мои ноги, обутые в кроссовки, почему-то скользили по песку, словно по графитовой крошке. Набрав горсть песка, я стал рассматривать его и очень удивился, так как он состоял из стеклоподобных шариков, похожих на мелкий бисер. В основном они были не крупнее просяных зернышек, а некоторые — размером с небольшую горошину и имели каплевидную форму. Словно дождевые капли, замерзшие на лету. Отдельные капельки имели хвостики, длиной до полутора сантиметра и толщиной с человеческий волос. Просто так, для забавы, надломил на одной из них волосяной хвостик. Последовало чудо: стеклянная капелька рассыпалась в порошок. Я повторил опыт — результат был таким же. «Боже мой, да это же самые настоящие батавские слезки!» — подумал я, едва не вскрикнув. Набрав горсточку «слезок», я положил их в карман, чтобы показать Марии по возвращении к месту причала, и двинулся дальше.

За небольшой косой в океан впадала небольшая речушка, извивающаяся среди береговой зелени. Вода в ней была прозрачной, как слеза, и холодной, как лед. Сняв с головы и основательно прополоснув в речке пропитанную потом бандану, я сделал из нее подобие сачка, зачерпнул воды и утолил мучившую меня жажду. Вода была изумительно вкусной и настолько холодной, что я всерьез опасался получить ангину. «Так, здесь перед выходом нужно пополнить запасы питьевой воды» — подумал я и двинулся дальше.

За пляжем начинались кварцевые скалы, похожие на отекшие парафиновые глыбы. Как видно, их поверхность была оплавлена чудовищной температурой взрыва метеорита и застыла, образовав стекло.

Хотелось пройти еще дальше, но я повернул назад, опасаясь, что начнет волноваться Мария, да и я за нее начал беспокоиться. Правда, рядом с нею на подстилке лежало копье, но она не имела понятия, как им воспользоваться в случае опасности.

Я застал ее у катера, собиравшую в дорогу вещи.

— Ты где там бродишь? Я уж было хотела идти тебя разыскивать. Пора отправляться, а то и до завтра не успеем.

— Погоди немного, я свежей воды принесу.

— Откуда? — удивилась она.

— Там дальше небольшая речка. Вода — изумительная. Я весь налился ею.

— Чистая? — опасливо спросила она.

— А как может быть иначе? Кому ее здесь загрязнять?

Мы взяли по пятилитровой емкости, вылили из них воду и двинулись за новым запасом. На всякий случай я прихватил карабин, хоть он ощутимо мешал мне идти.

— Марийка, обрати внимание на этот песок, — сказал я, протягивая на ладони небольшую горсточку.

— Песок как песок. Очень чистый, не то, что на наших пляжах.

— Чистый — это верно. Обрати внимание на сами песчинки.

— Ой, крупные какие! И круглые, как шарики. А вот эта, — как пшеничное зернышко.

Я достал из кармана несколько батавских слезок.

— Теперь вот на это посмотри.

— Интересно. Где ты взял их?

— В песке нашел. Могу еще поискать, если хочешь.

Она с удивлением разглядывала их, вертя между пальцами.

— Как застывшие капельки, только хвостики длинные.

— Попробуй отломить один, только осторожно, чтобы пальцы не поранить.

Она послушалась, воспользовалась полами куртки, как двумя салфетками, и надломила волосоподобный хвостик.

— Ой! Вся капелька в порошок рассыпалась! Почему так?

— Это значит, что капля расплавленного стекла упала в воду и быстро охладилась. Произошла закалка стекла. А надлом хвостика вызвал разрушение структуры всей капельки подобно тому, как рассыпается в песок автомобильное стекло, если в него с силой ударяет маленький камешек.

— Да, я видела такое, едучи в автобусе. Из-под колеса впереди идущей легковушки выскочил камешек, ударил в лобовое стекло автобуса, и оно на мелкие кусочки рассыпалось.

— О чем я и говорю. Эти капельки химики именуют «батавскими слезками». Нам в школе учительница это вживую демонстрировала. Плавила стеклянную палочку и капала в банку с водой. Вот мы удивлялись!

— Как я сейчас. Но откуда эти слезки здесь взялись?

— Очевидно, сюда когда-то угодил большой метеорит и взорвался где-то вон там, образовав вот эту котловину.

С полминуты она внимательно смотрела в сторону котловины. Потом спросила:

— Ну а слезки все же откуда?

— Порода, слагающая эту гору, а это в основном кварц, от высокой температуры взрыва испарилась и выпала в виде капель. Пошел, так сказать, дождь из расплавленного стекла. Одни капли упали на берег в виде шариков, другие — в море и образовали эти слезки. Вот и все.

— Как у тебя все просто! Если они падали расплавленными, то почему не сплавились?

— Думаю, что первые сплавились, образовав корку, подобную насту на снегу. А сверху