Мертвец Его Величества Том 3 - Вадим Александрович Оришин

Зато высокая прочность позволит сделать эти самые цилиндры и поршни куда меньшими по размерам (а значит, и по массе), при сохранении тех же нагрузок. Сейчас мы используем 8Г42, и получаем то вздутые цилиндры, то смятые поршни. Не думал я, что цельный кусок металла может вот так смять, но сминает.

Приметивненько? Да. Зато просто и никто не путается.

Перебирая бумаги, наткнулся на докладную записку от Санни. Неугомонный гном задумал очередной праздник, требовалась моя санкция. Праздники у нас теперь чуть ли не каждое воскресенье. Академия искусств на мой вопрос «да сколько можно?» ответила просто, перебив меня моей же картой. Я завёл семидневную неделю с гарантированным выходным днём? Завёл. Академию искусств обустроил? Обустроил. А теперь юным дарованиям нужно где-то себя проявлять! Раз выходной день у нас один — будут праздники. Всё бы ничего, но им то сцену подавай и посадочные места, то картинную галерею обустрой. Не спускаю всё это на тормозах, потому что организовал действительно сам. Хотел, чтобы работало и развивалось, а не пустым грузом стояло. Ну и мы в ответе за тех, кого приручили.

Санни по обыкновению требовал всего и сразу. Взрывы с фейерверками и прочую опасную ерунду, я из списка вычеркнул, смертности мне и на предприятиях хватало, но большую площадку за городом предоставил… А, им хочется с внешней стороны стены, где аномалия. Отказать. Дети малые, чтоб их.

С основной частью закончено, осталась жаба. Дело, которое стараешься откладывать до последнего. Если называть одним словом — урбанизация. Если развёрнуто — перемещение сельских жителей в города. Из-за нехватки тракторов процесс этот шёл медленно, мы постепенно двигались от одного посёлка к другому, и везде мои люди встречали одни и те же проблемы. Ну, иногда вариации, или инциденты, когда селяне, увидев трактор, хватались, кто за что, и шли уничтожать страшную машину. И вроде агитаторы уже привыкли ко всем сложностям, и алгоритм уже был налажен, и в целом ситуацию можно было назвать устаканившейся нормой. Идёт и идёт, я знал, что будет сопротивление, и оно есть.

Однако всегда возникали какие-то проблемы, требовавшие личного участия. Пусть небольшого, пусть чисто подкорректировать действия исполнителей, но эта часть работы меня угнетала. Похоже, у меня аллергия на идиотов.

В этот раз целое селение подалось в бега. То есть агитаторов они приняли, выслушали, покивали, согласие своё дали. А ночью собрали манатки и подались в бега. И для этого времени было бы нормой либо просто наплевать на них с высокой колокольни, либо догнать и покарать, вплоть до летального исхода. Я в своём праве, податное население в бега податься решило. Нельзя! Раз уж начал строить общество нового типа — изволь соответствовать. У меня, конечно, были всякие… случаи. Но всё, теперь никаких двойных стандартов. У меня людей не убивают ни за что! Поэтому беглецов найти, ещё раз попробовать переубедить, а если упрутся — дать с собой припасов и отправить на все четыре стороны. Если кто-нибудь когда-нибудь попробует назвать меня тираном, деспотом и угнетателем, тыкать им в лицо этим случаем.

И ведь почти каждый раз вылезает какая-то подобная ерунда! Когда уже кончатся эти деревни?

Глава 20

Бывший королевский дворец выглядел мрачно и покинуто. Вместо большинства окон — пустые проёмы, местами обвалилась черепица с крыш, некогда белые стены потемнели. Блистательный дворец, символ богатства королевского рода, стал чужим для живых. Обитель короля-лича была обжита нежитью, живых здесь осталось совсем немного.

Внутренний двор тоже сильно изменился. Когда-то здесь был цветущий сад, сейчас он превращён магией смерти в сухой пустырь. Фонтан полностью разрушился, остался лишь каменный остов. В земле, напоминающей не то песок, не то золу, лежали одиночные костяки. Именно здесь Хаарт работал над своей нежитью. Удобное место, закрытое с двух сторон громадой дворца, с одной — бывшими королевскими конюшнями, а ныне казармами скелетов, и отрезанной от остального города высоким забором и воротами. Раньше сад часто использовали для встреч, здесь играли королевские дети. Сейчас здесь стояли скелеты во главе с Хаартом, наблюдая, как крепкие мужчины заносят длинные, под два с половиной метра, объёмные ящики. Каждый ящик несли ввосьмером, что говорило о внушительном весе содержимого. Всего ящиков было пять, но и этого хватило, чтобы вымотать грузчиков почти до нестояния. Что, однако, не помешало мужчинам смыться подальше из дворца, как только работа была закончена.

Остался только один живой, мастер-рыцарь Дуайт. Не смущаясь присутствия короля, Дуайт вскрыл один из ящиков, подхватив одну из лежавших внутри алебард. Взвесив оружие в руке, рыцарь провёл несколько тренировочных движений, оценивая оружие. Затем придирчиво осмотрел остриё.

— Позволите, Ваше Величество?

Хаарт кивнул и один из скелетов подошёл к Дуайту. Рыцарь нанёс хороший рубящий удар сверху вниз, лезвие пробило плечевой сустав и прошло через три ребра, прежде чем клинок остановился. Дуайт вырвал оружие и внимательно осмотрел.

— Металл хороший. Баланс соблюдён. Не изделие лучших кузнецов, конечно, но я бы таким не побрезговал. Неужели все выполнены так?

Дуайт заглянул в ящик. На вид все копья выглядели абсолютно одинаково.

— Это не работа кузнецов, — потусторонним голосом заговорил призрак, выскользнув из-под земли. — Клинки делают в большом зале. Много механизмов, много шума, почти нет магии.

— Потом, — одёрнул призрака Хаарт, и тот скрылся. — Значит, хорошие?

— Да, Ваше Величество, — уверенно кивнул рыцарь. — Удар даже следа не оставил на лезвии. Можно использовать.

Хаарт кивнул, принимая ответ, и жестом отослал рыцаря. Отдал приказ скелетам переносить оружие в казарму, а сам вернулся во дворец. Король-лич, облачённый в парадное королевское одеяние, парящий над полом, беззвучный, мог показаться призраком в пустых тёмных коридорах дворца. Многие очень обрадовались бы, отправься Хаарт за грань окончательно. Многие из недоброжелателей уже лежали в земле, другие туда в скором времени отправятся. Новое оружие, новые доспехи, всё это лишь маленькие шаги на длинном пути. Хаарт не сразу осознал, что у него есть время. Есть привилегия ждать. Сразу после превращения он торопился, пытался продолжать работу в том же ритме, в котором трудился при жизни. Король-лич и сейчас трудился, но не спешил. Больше обстоятельности, больше подготовки.

Он влетел в кабинет, где