Дмитрий Балашов. На плахе - Николай Михайлович Коняев

Козел не слышит, не может услышать его слов.

Он предал свою землю, и душа его мертва.

«Счастливое» обретение способности преодолевать врожденную невозможность оборачивается духовной смертью.

Такой человек не просто мертв сам, но он еще и распространяет смерть…

Этот Козел и сожжет дом Федора…

Тот самый дом, который Федор начинал строить посреди романа, дом, который стал смысловым фокусом повествования.

Образ строительства развивался и дальше, включая в себя и московское, устраиваемое, как дом, княжество Данилы. Этот образ охватывал весь роман: ведь борьба в нем идет между сыновьями Александра Невского, внутри одного дома…

И вот, подожженный Козлом, сгорает этот дом Федора…

Татары, приведенные Андреем Городецким, сжигают Москву.

Картина пожара жутка и трагична: «Ночью багровые отсветы полыхали над городом. Птицы, чьи гнезда сгорали вместе с жильем, вились в воздухе, падали в огонь»…

Пребывание Балашова в Чеболакше, как мы уже говорили, тоже оборвалось пожаром…

Зимой 1983 года, после завершения романа «Великий стол», дом в Чеболакше сгорел, уничтожив уникальную, собираемую десятилетиями, балашовскую библиотеку.

Наверное, дом Дмитрия Михайловича Балашова горел так же, как и дом Федора.

Но в романе сгорели только стены дома, а сам дом остался, ибо неуничтожима возникшая духовность, неуничтожим тот выработанный веками порядок жизни, который даже слабых людей заставляет быть сильными, учит их умению «огоревывать» любую беду.

И Дмитрий Михайлович тоже надеялся на это…

– Я задержался, застрял там на два лишних года, – рассказывал он. – Конечно, я много получал от Чеболакши, прежде всего возможность писать крестьянские сцены буквально набело. Когда все это было выпито, высосано, надо было все бросить и уехать. Я медлил, и только пожар меня, наконец, выгнал.

Он уезжал, надеясь, что в другом месте на родной русской земле, снова поднимет свой дом-семью…

Он не знал еще, что главный «пожар», главное разорение было у него еще впереди…

Глава седьмая

Новгород Великий

«…B истории, как и в жизни, ошибаются очень часто!.. И за ошибки платят головою иногда целые народы, и уже нет пути назад, нельзя повторить прошедшее, потому и помнить надо, что всегда могло бы быть иначе – хуже, лучше? От нас, живых, зависит судьба наших детей и нашего племени, от нас и наших решений. Да не скажем никогда, что история идет по путям, ей одной ведомым! История – это наша жизнь, и делаем ее мы. Все скопом, соборно. Всем народом творим, и каждый в особинку тоже, всею жизнью своею, постоянно и незаметно. Но бывает также у каждого и свой час выбора пути, от коего потом будут зависеть и его судьба малая и большая судьба России. Не пропустите час тот!..»

Д.М. Балашов

1. Переселение в Новгород. 2. Съемки фильма. 3. Появление Ольги Николаевны. 4. Ольга Николаевна. 5. Победы и поражения. Женитьба. 6. Трудности конца восьмидесятых. 7. Рассказ «Сын». 8. «Сын» – рассказ-исповедь. 9. Обращение Балашова к православию. Венчание с Ольгой Николаевной

«Когда меня бросила жена, а дом сгорел, я, наконец-то, убрался из Карелии, – пишет Д.М. Балашов в своей «Автобиографии». – В Новгороде мне дали квартиру, и с 1984 года я живу тут, продолжая писать и периодически конфликтуя с начальством. Это уже, видимо, мне суждено делать до самой смерти».

Тут Дмитрий Михайлович, как это он часто делает, чуть-чуть спрямляет свою биографию.

Из Петрозаводска он поехал не в Новгород, а в Псков.

1

Савва Ямщиков вспоминает, что однажды, когда он жил в Ленинграде в гостинице, ему позвонил Лев Николаевич Гумилев и попросил принять Балашова.

– Лев Николаевич, – спросил Ямщиков. – Это что за новые эскапады «Нестора»? Мы же с ним накоротке. К чему этот придворный этикет?

– Дорогой Савва Васильевич, за что купил, за то и продаю, – ответил Гумилев. – Балашов просил позвонить.

«Через час, – пишет С.В. Ямщиков в своих воспоминаниях, – конечно же, без предварительного звонка, в дверях возник милый, необычайно радушный проситель.

– Знаете, Савва Васильевич, я решительно расстаюсь с Карелией и прошу вас подсказать, как мне осесть на Псковщине или Новгородчине. Вы же прекрасно знаете эти земли.

У меня на примете был один продающийся хуторок неподалеку от Псково-Печерского монастыря.

Туда-то и отправился балашовский обоз с детьми, лошадьми, коровами и, как пошутил Лев Николаевич, с «женским гаремом».

Но на хуторе Рогозина гора в Псковской области, хотя Балашов и приобрел его, он задержался недолго, вскоре перебрался в Новгород.

Новгород уже не раз возникал в жизни Дмитрия Михайловича.

В 1947 году он впервые побывал здесь, когда город еще лежал в руинах. Дмитрий Михайлович приехал тогда в Новгород с краюхой хлеба и луковицей в кармане и сразу отправился в церковь Спаса-на-Ильине, чтобы попробовать зарисовать поразившие его фрески Феофана Грека.

Разумеется, нелепо приписывать этой поездке какое-то определяющее судьбу будущего писателя значение, но кажется, что грозно проникающий прямо в душу взор Вседержителя с фрески Спаса-на-Ильине Дмитрий Михайлович Балашов пронес через всю жизнь.

И десять лет спустя, на Терском берегу, в Варзуге, сохранившей древнюю культуру Великого Новгорода, наверняка вспоминал Дмитрий Михайлович о своей давней поездке.

А еще десятилетие спустя, когда уже и обыск прошел в квартире Балашова, когда пришлось оставить работу в Институте языка, литературы и истории Карельского филиала АН СССР, кто, если не «Господин Великий Новгород» помог Дмитрию Михайловичу?

Весь гонорар за эту повесть Балашов вложил тогда в приобретение дома в деревне Чеболакше, на берегу Онежского озера и во многом благодаря этому и сумел написать свой главный «новгородский» роман – «Марфу-посадницу», принесшую ему заслуженную славу.

И вот теперь, на новом витке в жизни Балашова снова возникает Новгород.

Теперь уже навсегда…

Рассказывают, что когда Балашов впервые приехал в Великий Новгород, милиция прямо на перроне задержала его и препроводила в отделение – для выяснения личности…

«Готовый эпизод для художественного фильма о Балашове, – говорит по этому поводу С.А. Панкратов. – В старинном русском городе советскому милиционеру показался странным и опасным человек в старинной русской одежде. Господи, воля Твоя…»

2

Возможно, что и в Новгороде, как и в Пскове не задержался бы Балашов, но тут помог случай.

«В 1984 году Дмитрий переезжает в Новгород, ищет новое пристанище, – пишет Г.М. Балашов. – В этот момент режиссер Салтыков пригласил его сниматься в кинофильме «Господин Великий Новгород» – о Великой Отечественной войне. Киношники и телевизионщики тогда имели большой вес. И по окончании съемок на банкете Салтыков попросил местных начальников помочь писателю Балашову с приобретением жилья. И в скором времени подходящую