Последние Северы - Николай Анатольевич Савин

двора. Извращенец же притащил этих людей в лагерь преторианцев. Можно себе представить их ярость. Когда воины, отперев ворота, приняли делегацию и привели в храм лагеря, они с воодушевлением приветствовали и славословили Александра, Гелиогабала же полностью игнорировали. Поскольку конфликт ещё не был улажен, всё августейшее семейство ночевало в храме лагеря. Очевидно, что сирийки всю ночь вели напряжённые переговоры с преторианцами, только теперь, в отличие от 218 года, они действовали против друг друга. Кажется, что Соэмии удалось чего-то добиться и это позволило Гелиогабалу воспрянуть духом. Утром 13 марта Гелиогабал, который был взбешён отношением к нему воинов, велел арестовать для наказания тех преторианцев, кто очень заметно и с воодушевлением славословил Александра, как виновников мятежа и беспорядка. Но он неправильно оценил ситуацию как перелом в свою пользу. Как раз этот приказ и стал последней точкой в истории императора-извращенца. Воины тоже понимали, что отступать им нельзя. Отдай они своих друзей на расправу, они показали бы слабость, мятеж был бы подавлен с тяжёлыми последствиями для участников, да ещё пришлось бы отдавать Александра. Вероятно, Меса и Мамея постарались доходчиво разъяснить это воинам. И вот давно копившееся напряжение лопнуло и ярость вырвалась на волю. Преторианцы решились на крайние меры и ринулись убивать императора и его свиту. Дружков Гелиогабала убивали люто, но достойно их жизни. Им отрубали жизненно важные органы и те умирали, истекая кровью. Другим вонзали меч в пах с тем же результатом. Так были убиты Гиерокл, Аврелий Евбул, префект Рима Фульвий, и префект претория, точно не известно, кто именно, поскольку Дион (LXXIX, 21, 1), который сообщает нам об этом, не упоминает его имени. [Элий Лампридий. Гелиогабал, XIV, 7–8].

Сам Гелиогабал, услышав шум и крики убиваемых друзей, спрятался то ли в отхожем месте, то ли в сундуке. Дион пишет, что он попытался бежать, спрятавшись в сундук, который должны были вынести слуги, но он был обнаружен и убит. Видимо, слуги и выдали хозяина. Его мать Соэмия погибла вместе с ним, ибо она обхватила его и крепко к нему прижалась. Им отрубили головы, а тела обнаженными протащили сначала через весь город, демонстрируя публике, затем тело женщины где-то бросили, а Гелиогабала швырнули в Тибр с Эмилиева моста, привязав к нему груз, чтобы он не всплыл и не был похоронен. Сначала-то его хотели засунуть в клоаку, но труп туда не пролезал, поэтому пришлось топить в реке [Элий Лампридий. Гелиогабал, XVII, 1–6].

С отношением к Гелиогабалу аристократии и армии мы уже определились. А как к его гибели отнёсся плебс? Городские простолюдины тоже, по-видимому, испытывали неистовую радость. Именно плебс таскал трупы императора и его матери на крюках по улицам и калечил, а потом утопил тело Гелиогабала.

А ведь Гелиогабал развлекал плебс на всю катушку. Одних раздач при нём было больше, чем при любом императоре. Он строил цирки и бани, аннулировал долги бедняков. Он развлекался вместе с народом. Что же пошло не так? Скорее всего, извращенец зашел слишком далеко. Плебеев, большинство из которых были нормальными семейными людьми, отталкивала религиозная реформа Гелиогабала, унижавшая их старых богов, сексуальный разврат императора: его пассивный гомосексуализм и склонность к трансгрессивным ролевым играм. Император, посещающий бордели в качестве клиента, – это одно, но брать на себя обязанности работников секс-бизнеса – совсем другое. Это потеря лица.

Калигула когда-то укомплектовал бордель во дворце женщинами из элитных семей и это приносило плебсу двойное удовольствие: секс сочетался с унижением аристократии. А тут унижался сам император, выступая в роли женщины-проститутки. Затем, религия. Плебс был предан традиционным богам, в чем христианам пришлось убедиться на собственной шкуре во время гонений позднее в этом столетии. В Риме с особым почтением относились к Юпитеру Оптимус Максимус. Возвышение Элагабала над Юпитером отвратило плебс от Гелиогабала, хотя тут он был как раз активной стороной. Последним фактором было чувство естественной справедливости у плебса. Император, который пренебрег справедливостью, напав на члена собственной семьи, пользовавшегося популярностью у плебса, навлек на себя позор. Александр был популярен, все видели в нём преемника Гелиогабалу и пока Гелиогабал «продолжал любить своего двоюродного брата, он был в безопасности». Именно нападение императора на своего двоюродного брата и приемного сына привело его к Тибру.

Сенат, армия, семья и городской плебс – Гелиогабал оттолкнул от себя все четыре важнейших опоры. Он всё делал неправильно и это стоило ему жизни [Harry Sidebottom: The Mad Emperor. Heliogabalus and the Decadence of Rome. Oneworld, London 2022. S.297–299].

Часть информации, записанная только у Лампридия, как бы не критиковали его учёные, была подтверждена эпиграфическими источниками. Память Гелиогабала и его матери были подвергнуты проклятию. Их имена были удалены с надписей и всех официальных документов, изображения стерты, а завещания аннулированы. Имя Гелиогабала было удалено из официального списка ординарных консулов, а указы, изданные от его имени и от имени Александра Севера, носят только имя второго. Два имперских рескрипта от февраля 222 года сохраняют имя Александра Севера, но уже не имеют имени Гелиогабала. Даже с монет из Никеи были удалены изображения Гелиогабала, а нападения на статуи Соэмии были настолько разрушительными, что ни одна из них до наших дней не сохранилась.

Вероятно, была убита и последняя жена Гелиогабала – бывшая весталка Аквилия Севера. Её имя тоже было стерто с надписей, а на ее восточных монетах нанесены контрмарки. Бронзовый портрет из Спарты, идентифицированный как Аквилия, был изуродован в древности, хотя, возможно, это было результатом более поздней кампании вандализма против языческого искусства, проведенной христианскими фанатиками. Мы помним, Гелиогабал хвастался, что в следующем году у него будет настоящий сын. Меса и Мамея были безжалостны. Если существовал риск того, что Аквилия была беременна, ей нельзя было позволить остаться в живых, чтобы произвести на свет потенциального наследника убитого императора.

Сохранилась надпись, на которой было стерто и имя Анны Фаустины. Она была предпоследней женой Гелиогабала, разведенной, чтобы он мог снова жениться на Аквилии. Маловероятно, что ее память была осуждена вместе с памятью императора. Репрессии не зашли так далеко. Есть две другие возможности. Одна из них заключается в том, что провинциалы не всегда были хорошо информированы об императорском дворе. Когда пришло известие о смерти Гелиогабала, надпись Анны Фаустины подверглась нападкам со стороны тех, кто не знал о ее разводе. Или, возможно, во время напряженной борьбы при императорском дворе в последние месяцы правления, она была не только разведена, но и казнена по приказу своего бывшего мужа [Harry Sidebottom: The Mad Emperor. Heliogabalus