Семья волшебников. Том 3 - Александр Валентинович Рудазов

— Будем куролесить всю ночь! — возопил Гуга.

Астрид была только за, но подумала, что надо бы точно выяснить, где там мама с папой и когда они вернутся. От этого зависит ее тактика и программа развлечений.

Номер дальнозеркала папы она помнила наизусть. Подышала на стекло, написала нужные цифры… и целую минуту смотрела на тусклое зеркало. Ничего не происходило.

Если папа не подходит к дальнозеркалу, он его либо потерял, либо спит, либо чем-то занят и ему некогда. У мамы тоже есть дальнозеркало, но оно вот, у Астрид в руках. Мама просто свое редко использует, потому что мешает превращаться, так что дальнозеркало мамы со временем как-то незаметно стало дальнозеркалом Астрид. Кажется, никто не против.

Подумав, Астрид решила позеркалить великому зажимателю конфет и спросить, где там ее папа и когда его отпустят. Она позвала:

— Матти, скажи номер Локателли!.. а, перкеле…

Да, точно, Матти же улетел с остальными. А именно в его голове хранятся все дальнозеркальные номера. Возможно, папа их и еще где-нибудь записывал… а возможно, и нет. Зачем ему записывать их где-нибудь еще, если попугай все помнит?

Это же не Тайные Имена демонов, которые надо хранить в специальной книжке и никому не показывать, а особенно Веронике. Это просто цифры.

— Кто-нибудь тут знает номер Локателли?! — возопила Астрид.

Ее прихвостни оторвались от «Поиска сокровищ» и задумались. Собственное дальнозеркало тут было только у Уберты, но она помнила только номера родителей, братьев, Астрид и еще нескольких друзей, да и то не так чтобы помнила, а написала на обратной стороне мелкими цифрами.

— Я могу Кланосу позеркалить… — предложила Уберта.

— Без Кланоса обойдемся, — отказалась Астрид, которая тоже могла позеркалить принцу Гертеги, но не рассчитывала на него, потому что дети, даже принцы, обычно все-таки не знают номер председателя ученого совета. Его знают только личности вроде папы, потому что у него премия Бриара.

Ладно, еще можно позеркалить кому-нибудь… Астрид задумалась, припоминая все номера, которые знала. У нее есть специальная книжечка, где каждая страница начинается на свою букву, так что можно легко найти кого захочешь, но там в основном одноклассники Астрид, соседские и более дальние дети Радужной бухты, Зога и Дзюта, Мамико… о, кстати, Мамико!

— Мамико, мирте, там мой па не у тя? — протараторила Астрид, едва по ту сторону стекла появилось лицо сестры.

— Нет… — растерянно ответила та.

Мамико сбегала к Вератору (она не называла его папой), и тот сначала воззвал к папе Астрид через дружбосеть, потом тоже позеркалил, а потом позеркалил Локателли, а уже снова позеркалив Астрид, озабоченно сказал:

— Мэтр Локателли не вызывал твоего папу. Никто не собирается назначать его ректором. А мэтр Иволг жив-здоров, и у него нет никакой болезни чакр.

У Астрид внутри что-то оборвалось. Будто она все это время шла по мосту — неширокому, но надежному, прочному и с перильцами. А тут вдруг сделала шаг — и мост рухнул, и все сорвалось к храковой матери, и ухнула Астрид в бездонную пропасть.

— Как… так… — пролепетала девочка. — А где тогда папа и мама…

— Э-э-э… — только и сказал Вератор.

Все еще оставалась надежда, что это чей-то розыгрыш. Чья-то шуточка, вот такая вот смехотулечная, аж животики надорвешь. Да, точно, это оно. Астрид облизнула пересохшие губы, стараясь не дергать хвостом — тот сам собой пытался закрутиться в спираль.

— Астрид, сиди дома, никуда не уходи, — строго велел Вератор. — Следи за сестрами. Я буду выяснять, что там у Майно стряслось.

— Ладно, — растерянно кивнула Астрид.

Ее мир немного перевернулся. Всю жизнь она даже в самых трудных обстоятельствах знала, что у нее есть мама с папой, которые защитят, помогут и все поправят. Может, напорют, если Астрид где-то жестко прокололась, но это худшее, что ей может грозить.

Когда дальнозеркало погасло, Астрид уселась в кресло и мрачно уставилась на играющих в «Поиск сокровищ» прихвостней. Они пока ничего не знают. Пока и не нужно им ничего знать. Пока что пусть остаются в неведении, глупая детвора.

— Чо теперь делать?.. — прошептала Астрид, ощущая, как стремительно взрослеет.

Не на самом деле, хотя это сейчас было бы полезно. Просто внутри, в душе. Вот только что была беззаботной четвероклассницей, которой надо думать только о важных лично для нее вещах, а вот уже и глава семьи, и от нее зависят жизни двух жалких маленьких сестричек.

Астрид вспомнила, как ее похитили фархерримы. Потом — как Вероника заблудилась в Тумане. Оба раза их выручали родители. Правда, во второй раз всех в итоге выручила Астрид… похоже, снова придется ей решать проблему, потому что больше некому.

Своим прихвостням Астрид решила пока ничего не говорить, а то разнесут панику по всей Радужной бухте. Просто сказала, что родители ночевать не вернутся, так что дом в их полном распоряжении и можно спокойно буянить.

Это было здравое и зрелое решение. Прямо сейчас Астрид чем-то может помочь маме и папе? Не может. Она даже не знает, что с ними случилось. Если она будет истерить и носиться везде, словно ее Роланд в попу клюнул, это ничему не поможет и ничего не исправит. А вот дом в ее полном распоряжении может больше никогда и не оказаться, так что надо этим пользоваться.

Родители бы именно это Астрид и велели сделать, будь они сейчас тут. Наверняка.

Но все равно веселилось как-то не весело. Вообще не веселилось. У остальных все было хорошо, они радовались жизни и были глупыми детьми, а Астрид сидела на одном месте вся напряженная и думала о том, что как-то все не алала. И даже когда остальные затеяли играть в прятки в огромном темном доме, Астрид хоть и играла, но тоже напряженно и размышлительно.

А сидя в укрытии под письменным столом в кабинете, она вдруг подумала, что ко всему этому руку мог приложить ее другой папа. Который настоящий, но не всамделишный.

А он ведь мог. Он точно мог. Это же он послал тех злых теток, которых победила Астрид, и ей еще немного Вероника с папой помогли. Астрид потом подслушала разговор родителей, когда они говорили вслух, а не мысленно.

Может, позеркалить ему и спросить?! Но она не знает его номера… Да и не хочется чего-то… а вдруг не он? А она позеркалит, а он узнает, что мамы