Фронтовой дневник (1942–1945) - Василий Степанович Цымбал

В записи пришлось сделать перерыв, т. к. меня спешно вызвал командир эскадрона. Я думал, по делу расформирования, и захватил с собой папку с документами. Оказалось, нет. Он усадил меня на стул и машинкой снял мою хорошую прическу, которую я не носил с 1930 года и завел в армии, потому что нечем было стричься.

Я не пожалел прически, т. к. наступила весна, пилоток еще не выдали, предстоят походы, и мне было бы мучительно жарко и неприятно.

Кстати, я всегда стригся, потому что у меня на голове была экзема. Сейчас я удивился, что кожа под волосами оказалась гораздо здоровее, чем прежде. То ли в период войны у меня укрепились нервы, то ли благотворно повлияла прическа.

Нашу часть постепенно расформировывают. Сегодня отправляют тех, кто имеет профессию тракториста или шофера.

Куда отправят меня? В армии профессия учителя не нужна, и учителей используют как и любого бойца, не имеющего профессии, т. е. обычным солдатом с винтовкой или автоматом в боях за родину.

Сегодня я прочел в газете, что в Англии рабочая делегация в количестве 600 человек обратилась в парламент с требованием немедленного открытия 2‑го фронта в Европе. А в парламенте стали говорить об основном ударе по врагу в 1944–45 годах.

Ничего из этого второго фронта не выйдет. Нам все труднее воевать, и лето, по всей вероятности, принесет нам много неприятностей. Враг стал оказывать упорное сопротивление не только у нас, но и повсеместно, в том числе и в Тунисе.

К вечеру выяснилось, что большинство наших идет в полк связи. Я тоже. Завтра отправляемся. Новая часть, новая жизнь. Вряд ли я буду писарем.

31 марта 1943 г.

Вечер. Хозяева при коптилке ужинают, а я, пристроившись, как сорока на колу, пишу.

У хозяйкиной коровы сегодня родился теленок. Я в это время обедал, ел сваренную затирку111 и наблюдал первый раз в жизни весь процесс рождения. Корова больна, ей было трудно рожать, и женщины ей помогли тем, что вытянули теленка. Это была маленькая телка. Я предложил назвать ее Мартой в честь того, что она родилась в марте. Так и сделали.

Сегодня для меня очень загроможденный день. Проснулся до восхода солнца, натаскал хозяйке воды, напилил и нарубил дров и отправился в баню. К 7 утра я уже выкупался. Потом началась суета по расформированию – составление бесчисленных списков, отчетов, затем нас выстроили, проверили имущество, продержали часов 5 за этим делом и, наконец, распустили.

Ночуем на старых квартирах, но продуктов на завтра не выдали. Говорят, мы с утра уже уйдем в полк связи и питаться будем там.

Сейчас пронеслись слухи, что все это ломается, а завтра начнется новое расформирование и направлять будут в другие части.

Сегодня вечером я получил первое за всю войну письмо. Из Москвы от сестры Наташи. Она жива, мать и Томочка112 тоже. Жить трудно. Есть адрес брата Миши. Город Боровичи, Ленинградская область, п/я № 82, часть 287. Работает при госпитале.

Снился мне интересный сон, который к вечеру уже почти забыл. Будто бы жил я в какой-то бане. Там же была и жена Тамара. Будто к нам приехал какой-то знаменитый скрипач и с ним еще 2 артиста. Один из них купался, и Тамара откручивала краны с водой. Из одного крана вода (холодная) била фонтаном и падала на спину другому артисту, который спал.

Со знаменитым скрипачом мы пошли в баню на другой день. Он собирался спать со мной на одной кровати. Потом мы ужинали. Тамара приготовила хлеб и колбасу и куда-то ушла. Один из артистов принес полтора литра водки и налил каждому по стакану. Тут были и наши бойцы, в т. ч. и мой сожитель сапожник, который не идет вместе со мной в полк связи, а откомандировывается в другую часть.

Когда дошла очередь пить водку мне, дежурный постучал в окно и разбудил меня. Так я и не получил водки. Даже во сне.

1 апреля 1943 г.

Ужасный день. Реорганизации и расформирования. С утра и дотемна составлял разные списки. Меня торопят, остаются недовольны, а я физически не успеваю при всем желании. От одних мы ушли, а к другим еще не вполне пришли, поэтому сидим без хлеба и других продуктов, за исключением ячменной крупы. Из моей комнаты выбыл сапожник.

2 апреля 1943 г.

Вчера пришел Архипов, и мне пришлось поспешно спрятать свой дневник. Архипов раскулачил сапожника Мищенко. Он заставил его перед выходом выложить все из вещевого мешка, который был у него очень вместительный, и из дополнительной сумки. Было изъято муки килограмм пять, казенные ботинки, много сапожного товара. Оказалось, что Мищенко, ведая разделом пайков, воровал у нас муку. А кожу и ботинки продавал или делал частные заказы. Поэтому у него много денег. Интересно было наблюдать картину раскулачивания, когда Мищенко, уличенный в воровстве, все это выкладывал.

С наступлением темноты был крупный налет немецкой авиации на Краснодар и окружающие станицы. Четыре бомбы были сброшены метрах в 500 от нас. Они, вероятно, бросали в ж. д. мост, но не попали в цель, а разбили и подожгли хату, автомашину и некоторые постройки.

Судя по обстановке и газетам, враг перешел в наступление, задержал наши части, в ряде мест теснит их. Опять начинается прошлогоднее весеннее наступление, которое ничего хорошего нам не сулит. А второго фронта все нет, хотя он нужен до зарезу.

Я уже в новой части. Стоим пока на прежнем месте, и я занимаюсь, как и прежде, писарским делом. Что будет дальше, не знаю. Я думал, в этой части снабжение будет лучше. Оказалось, что оно еще хуже. Вчера нам выдали продукты сразу на 5 дней: муку, молотую кукурузу и ячмень (крупа), растительное масло и соль. При экономном расходовании этого может хватить на 3 дня. Такие-то дела.

Вчера, всю ночь и сегодня дует сильный ветер с юга, из невидимого Новороссийска, с моря. Очевидно, будет дождь. Он уже очень нужен. Сразу все зазеленеет, и весна вступит в свои права.

Проснулся рано, с Матиркой напилил дров, наносил воды, подмел комнату, сделал эту запись. Приступаю к работе. Завтрак еще не готов.

3 апреля 1943 г.

Все эти дни я ужасно занят. Сегодня не смог даже сходить в баню.