Фронтовой дневник (1942–1945) - Василий Степанович Цымбал

8 апреля 1943 г.

Я продолжаю патрулировать: 6 часов на посту, 6 отдыха, затем вновь. Приходится мало времени на сон, особенно днем.

Сегодня дождя не было. Ветер очень сильный, к 10 утра разогнал тучи, и стало солнечно. Уже к обеду достаточно хорошо подсохли тропки.

Жить приходится в скученных и грязных условиях. Ежедневно нахожу у себя несколько вшей. Спать приходится не раздеваясь, а иногда и не разуваясь.

Я чувствую себя голодным, особенно ночью, когда от обеда (от 2 часов дня) приходится стоять до 1–2 ночи. Хлеба дают 700 гр. Остальных продуктов мало. Питаемся 2 раза в день.

Мне всегда думалось, что я что-нибудь должен найти. Сегодня, наоборот, я потерял последний свой мундштук.

Недостаток питания позывает на семечки. Сегодня я съел их на 10 рублей – 4 стакана. Они стали дешевле. Набил до боли язык.

Крымскую наши еще не взяли. Передовые части ворвались в станицу, но под давлением противника вынуждены были отойти на исходные рубежи.

9 апреля 1943 г.

Сегодня неожиданно получил письмо от брата. Он в армии с 25 июня 1941 года. Существенного в письме нет. Есть то, что я знаю уже от Наташи. Письмо несколько официально и сухо.

Кроме обычного для меня патрулирования, дали мне и общественные нагрузки: редактирование «Боевого листка» и подготовку доклада. Я недосыпаю. Когда все это я сделаю? А делать, конечно, нужно в срок и отлично.

Сегодня особенно тяжело нес дневную смену, с 7 до 1 дня. Болит под лопаткой от сквозняков в комнате. Отвратительное чувство от недосоленной и обезжиренной пищи. Постоянно хочется есть.

Я патрулирую у реки и наблюдаю за вербой. За вчерашний и сегодняшний дни она уже развернула свои желтовато-зеленоватые почки. В садах вот-вот начнется цветение груш, вишен, яблонь. Постепенно зелень покрывает землю. После дождя уже почти высохло, и сегодня солнце и ветер. Я загорел. Глаза болят от воспаления и недосыпания. Вечером плохо вижу, и вчера попал в неприятность, т. к. проверявшего дежурного увидел только в 3 шагах от себя. Он накричал на меня. Чего доброго еще запишет в постовую ведомость взыскание.

Противник на нашем участке фронта два последних дня особенно активизировался. Вчера усиленно бомбил Абинскую. Сегодня тоже. Я наблюдал дважды воздушный бой над нашей станицей. С обеих сторон участвовало до десятка самолетов. Сбит один наш самолет, простреленный в воздухе, факелом полетел вниз, и летчики не успели выброситься.

Вечерами, наблюдая за плавающими ракетами противника, я поражаюсь тому, как они технически продуманы: плавают и ослепительно светят 30–50 минут. У нас таких ракет нет.

Сегодня нам выдали по 80 гр. судака свежего. Очевидно, из Ейска.

10 апреля 1943 г.

Вчера с 7 вечера до часу ночи и сегодня с 7 утра до часу дня стоял часовым у караульного помещения. Воздушные пираты охотились за нашими автомашинами. Все время продолжаются над станицей воздушные бои. Вчера в 11 вечера один из мессершмиттов сбросил бомбы на проходившую с зажженными фарами машину. Бомбы в машину не попали, но легли на расстоянии от 50 до 100 метров от меня. Услышав свист, я приземлился. Осколки летели через меня. В соседнем домике пострадало 4 человека: одного убило, троих ранило.

Сегодня нам приказали немедленно вырыть щель. По всей вероятности, будет усиленная бомбежка станицы.

11 апреля 1943 г.

Я выпустил 1‑й номер Боевого листка, который начальством был принят положительно. Получил бланк для второго номера, который надо выпустить 15-го. Весь день мне не давал работать младший сержант Савельев, который рассматривал мою работу как пустое времяпровождение Он заявил мне, что я разленился, и придумывал для меня всякую работу: подметать двор, таскать от реки песок и посыпать двор, потом послал за дровами для кухни. Мне стало обидно, что мною помыкает полуграмотный мальчишка, да еще и заявляет, что я обленился, когда это ко мне никак не подходит.

Сегодня заставили меня сдать стеганку (ночью на посту без нее еще, конечно, холодно); ватные брюки заменили новыми летними, грязные портянки и обмотки – новыми и выдали крохотное полотенце, которое я положил в карман вместо носового платка. Вчера я патрулировал на огородах. Уже чувствуется весна. Кричат лягушки. Вообще, ночь была тихой, если не считать немецкого бомбардировщика, сбросившего 9 некрупных бомб. Все ждут сильной бомбежки станицы. Очевидно, она таки будет.

Уже вечер. Мне еще надо готовиться к докладу.

12 апреля 1943 г.

К докладу готовился сегодня. С часу дня иду в наряд. До этого надо сделать доклад.

Пока ничего особенного не случилось. Пролетали немецкие самолеты, но не бомбили. Летят над станицей и сейчас. Их обстреливают зенитки.

Погода пасмурная. Вероятно, будет дождь.

Спал в тесноте и плохо.

Видел хорошо во сне маленькую Тамару. Она шла, я догнал ее и стал сзади обнимать.

Сегодня написал еще письмо домой и А. И. Олех в Крепостную.

14 апреля 1943 г.

Вчера был занят весь день, и сделать запись было некогда. Сперва патрулировал, затем ходил в баню, потом на собрание. Вернулся домой в 12 часов ночи. Вчера же получил письмо из Ейска, там находится отец Горского. Он мне и пишет. Очевидно, там и все старые знакомые.

Сегодня с утра стоял на часах у моста. Моя знакомая верба распустилась и зеленеет, хотя шел дождь. Вчера, идя в баню, я видел, как замечательно цветут ультрамариновые подснежники и, как яичные вареные желтки, одуванчики. Абрикосы тоже зацветают.

Сегодня наши наступали на Крымскую. Утром усиленно била артиллерия, летала бомбить наша авиация, в основном почему-то «кукурузники116» и сопровождавшие их «ястребки» старой системы – тупорылые117. Сейчас затишье. Результаты неизвестны.

15 апреля 1943 г.

Вечером мне повезло. Мой пост находится между двумя столовыми комсостава. У проходящей официантки я попросил купить мне что-нибудь поесть. Она сказала, что отпуск питания производится только по талонам для комсостава. Возвращаясь, она в газете принесла мне гр. 300 хлеба, гр. 500 пшеничной каши и гр. 200 жареного судака. Все, конечно, бесплатно. Я тут же на посту все это с большим аппетитом съел, но насыщения не почувствовал.

С часу ночи и до 7 утра я стоял там же, где сейчас. Здесь на посту украдкой и произвожу эти записи, т. к. в караульном помещении мешают,