Развод. Снимая маски - Дора Шабанн

Утром набрал свою строптивую прелесть:

— Лина, собирайтесь, отвезу вас к врачу.

Драгоценная пошипела сначала, но смилостивилась:

— Прием в десять.

— Буду в девять двадцать, — хмыкнул.

Василина помолчала, а потом тихо выдохнула:

— Егор, спасибо.

Ну а я, как дурак, расплылся в улыбке. Да, диагноз ясен, Егор Андреевич.

Когда подъехали к клинике, прижал к себе настороженную Лину:

— Милая, если тебе не понравится, то, что скажет врач, то я нашел еще двух очень приличных и нас проконсультируют в понедельник.

Женщина моя драгоценная вздрогнула и подняла на меня свои огромные выразительные глаза, полные печали:

— Зачем, Егор? Зачем тебе вот эта вся канитель и морока?

Ну, что тут скажешь, а?

Дурочка моя.

Поцеловал. Крепко и однозначно, потом фыркнул на ушко:

— Богиня моя, я уже говорил: выдохни. Мы все решим. А для своей женщины я сделаю все. Даже невозможное.

Вытер пальцами слезы, коснулся губами виска, а потом полез в машину за Олей, подхватил довольную мелкую на руки:

— Давай, мать дракониц, показывай дорогу.

Ну, сходили мы отлично, я считаю.

Сходили на повторный снимок, послушали умного мужика. Поуговаривали полчаса Ольгу сделать первый шаг босиком по полу. Повеселились.

Наша хитрая красотка купилась только на стаканчик какао и коржик, за которым мне пришлось сбегать в ближайший автомат у ресепшен.

— Ты лучшая мать, Лин. Вон, даже тапок додумалась с собой прихватить, — подбодрил свое тревожное сокровище, пока шли к машине. — Сейчас вас отвезу домой, собираться на вечер. Будьте готовы так, чтобы после ужина поехать за Аней в музыкалку, а потом загород.

Лина распахнула глаза:

— Ты с ума сошел?

Прижал к себе, коротко поцеловал:

— Давно. Ты знаешь. Все будет хорошо. Вечером обсудим твои тревоги, милая.

Василина очень выразительно блестела глазами, когда устраивалась в машине.

Времени выяснять сейчас нет, оставим до поры.

У самого дома помог барышням выбраться из машины, вручил пакет из пекарни и помчался на работу, где на хрен все горело, кипело и булькало.

Ужасно базарно и непрофессионально с переходом на личности поскандалил с Баркевичем за Акт по Колпинской «камералке». По-хорошему, нам там двух замечаний за глаза, а по-честному можно и вообще одним обойтись, но этот гад уперся и накатал пять. Совсем без понимания человек.

Угрожая всеми карами, что пришли в голову, включая понос, «нестояк» и вечный отворот от коньяка, сошлись-таки на двух.

Вот ведь старая скотина.

Да, это не для протокола, но бесит.

Прикатив на ужин, застал совершенно довольных Свету с Ольгой практически на чемоданах, а Лину еще более нервной, чем утром.

— Сегодня плов на ужин. Было время, да и с такими помощницами, желающими тебя порадовать, любой каприз, как говорится, — она улыбается криво, девчонки хихикают и ждут мою реакцию, а я растаял, бл*.

Они запомнили, что плов — любимое блюдо моего детства. Один раз ведь вскользь упомянул, когда со Светой по «Окружайке» про национальную кухню разных народов России говорили.

Вот с такой счастливой мордой лопал плов, впервые, после смерти бабушки, приготовленный для меня, с мыслями обо мне, с желанием сделать приятное.

Охренеть ощущения.

Дальше было шумно, весело и немного бестолково. Мы собирались, грузились в машину, устраивались. Выясняли — надо Свете бустер или в десять лет она уже достаточно взрослая.

Смеялись, толкались, в суматохе «большого королевского выезда», как назвала это бедствие Василина, забыли Ольгиного спального зайца. Воплей было — на весь двор. Поэтому снисходительно за нами до этого момента наблюдавшей Лине пришлось за ним вернуться.

Когда от школы забирали Аню, я уточнил:

— У нее с этим пацаном что-то серьезное или так — дружат? — а Василина вскинулась, глазки распахнула, зафырчала.

Смешная.

— Да что ты говоришь? Какое серьезно? В этом возрасте? И вообще, Анечке не до мальчиков… — затарахтела взволнованно.

Ох уж эти мамочки тревожные.

Прижал к себе мою драгоценную, наблюдая, как к машине подходит Анна с пацаном, который тащит ее инструмент.

— Здрасти, дядь Егор. Мам, а мы что, сейчас едем? А мою сумку взяли? — Анна нервничала, глаза блестели и бегали.

Мать ее взволновалась еще сильнее.

Устроил девочек в машине, кивнул пацану, но так, с прищуром: «Я тебя запомнил». Тот понятливо хмыкнул.

Ну, территорию обозначил, на будущее. Барышни не одни, если что, короче.

А потом, повез отдыхать своих девочек. Сука, Егор Андреевич, как звучит-то зашибенно, а?

В коттедже на курорте нас уже ждали.

Быстрое заселение, легкий перекус и маленькие ведьмочки разбрелись по ванным комнатам, которых на двух этажах было аж три. Хватило всем.

Потом довольные, в банных халатах под их рост и возраст все три пришли пожелать спокойной ночи нам с Василиной в гостиную на первом этаже.

Пока мать целовала своих крошек, вышел на кухню — звонил отец.

Вот неймется же человеку.

— Нет, я не приеду. Мы это обсуждали.

Трубку от уха убрал — переждать, пока недовольный родитель проорется. Потом, не слушая его, продолжил:

— Я занят. По уши. Хочешь — уточни, сам знаешь у кого.

Вот еще я не мотался в Москву, посветить мордой на очередном тупом пафосном приеме, который закатывала мать. Среди этих дур размалеванных, их истеричных мамашек — жертв пластической хирургии и ботокса и отцов — хитрых седых кошельков.

Отец уже орал. Но мне-то уж тридцатник. Поздно, папенька спохватился.

— Нет. Ничего нового я тебе не скажу. В столицу в ближайшие годы не планирую. А уж про невест и слышать не желаю. Хочешь объединить бренды — женись сам.

И сбросил звонок, потому как Андрей Николаевич, не иначе как у маман научившись, врубил ультразвук.

Ну бы его на хрен.

А когда выдохнул и развернулся, то увидел в дверях Василину с таким очень говорящим выражением лица.

Вот бл* вечно дорогие родители мастерски портят мне… все.

Глава 28: Напрасные слова — виньетка ложной сути

«Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала.

В расплавленных свечах мерцают зеркала…»

Л. Рубальская «Напрасные слова»

Василина

— Вот видишь, даже у столичных «золотых мальчиков» есть свои проблемы, — Егор криво усмехнулся, убирая телефон в карман.

А мне так холодно стало. Неприятно.

Но я же взрослая, адекватная женщина, да?

— Конечно, я все понимаю. Кому много дано, с тех всегда строго спрашивают. Твоему уровню нужно соответствовать и жертвовать чем-то тоже приходится.

Развернулась и ушла в гостиную, а в спину прилетело уверенное:

— Нет, Лина, ты всё не так поняла.

Да-да, естественно. Я же мнительная умственно отсталая дура?

— Ты даже не знаешь, что и как я поняла, — вздохнула печально.

Пусть обидно,