Либежгора - Рустам Разуванов

жутко закричало. Кажется, это был какой-то огромный зверь, но раньше я никогда не слышал его крика. Мы все вздрогнули. Через доли секунды в той же стороне леса показалось огромное лохматое существо с рогами. Оно напоминало человекоподобного лося и размеров было таких же, как если бы сам лось встал на задние лапы. Мы побежали. С криками, спотыкаясь на ходу, роняя корзины, которые мы почему-то хотели утащить с собой. А оно гналось за нами и рычало… Или кричало… Это был странный гудящий звук, в котором словно смешались медвежий рык и лосиный крик. Оно гналось за нами, но почему-то не могло догнать. Я помню, как оглядывался, как видел эти огромные красные глаза, которые светились словно фонари среди белого дня, помню, какими огромными шагами это существо бежало за нами, вот-вот, уже почти, но все равно не могло догнать. Мы все бежали по лесу, и где-то там залаял Тима. Значит, дом уже рядом. Хотя как мы его могли слышать прямо из леса? Не важно. Дом уже рядом. Лай не прекращался…

– Ну чего ты, миленькой, не трону я тебя, зла не несу с собой, пусти меня, я к хозяйке твоей.

Тима продолжал лаять, а тетя Таня вскочила с кровати, проклиная никак не умолкавшего пса. Она с руганью вышла из избы, чтобы проводить старушку в дом, убрав собаку от крыльца. Я тоже проснулся. Сонливость немного развеялась, и я вспомнил, что собирался к своим друзьям, а для этого мне нужно было побыстрее наколоть дрова. Но с другой стороны, баба Нина опять могла рассказать что-нибудь интересное. Уж кто-кто, а она была явно не из тех, кто старался скрыть правду, даже когда это и впрямь не помешало бы. За это ее многие не любили. Ну, а для меня это был хороший шанс услышать что-нибудь важное.

– Здрасте, баб Нин.

– Ох, здравствуй, милок, еще разок. С утра-то виделись, а вот на сельсовете-то не видала тебя.

– Ну да, я там с краю за печкой стоял.

– А-а-а… Ой, Танюшка, слышала, что же делается-то? Генка-то едва не повесился ведь!

– Да слышали, теть Нин. Тебе, может, чаю?

– А давай, я от чайку-то никогда не откажусь, чай я люблю пить.

– Садись, теть Нин.

– Давай-давай, ага.

– Я как еще в клубе услыхала, дак мне ажно дурно сделалось.

– Ой-ой, что делается.

– Это ж надо так! И что его водка до края того довела – это верно.

– Не водка, не водка, Танюш, я тебе говорю, не водка это.

– А что же?

– Это нечистое ему кто-то привязал, а может, и сам там и взял, когда по лесу бродили.

– Теть Нин, ну что вы такое говорите?

– А что, миленькая?

– Ну, вы слышали, что Николай Васильевич сказал?

– Слышала, слышала! И полностью его поддерживаю!

– Ну, а что же вы сами тогда подобные вещи и распространяете?

– А я вот что скажу: пока в лес никому ходить не надо, это он дело говорит, что при чужих, может, молчать стоит, но не при своих же, свои-то все знают, что к чему.

– А если кто услышит?

– А свои же и услышат!

– Что ты, голубушка, сейчас не тот ведь год, не расстреляют поди.

– Ну, что вы такое говорите, я совсем не о том.

– Да знаю я, о чем, вслух-то, может, говорить и не стоит при всех, а при мне-то не стесняйся, уж я-то знаю, что к чему. Коли б не так было, не отправила бы ты Веру с этими в лес.

– В лес? Да вы что? Они в лес пошли?

– Ну а какжно, прямиком от Воробьихи, с Любушкой они в лес отправились.

– Батюшки, да ведь велено не ходить! А вдруг чего сейчас стрясется?

– Да ты не переживай, Воробьиха так сказала. Она из ума не выжила, если сказала, как сделать надо, значит, слушаться придется.

– Да зачем же в лес-то?

– Ну, она им, видимо, сказала, как где чего сделать да чего шепнуть нужно, вот и пошли они.

– Ой, батюшки, что же будет-то?

– Да не переживай, на худое бы Люба с ней не пошла, а так, видишь, вдвоем пошли. Видимо, поддержать ее…

– Мда, теть Нин, принесла ты мне новость. И что теперь – сидеть? Что думать?

– Сиди и жди. Придет. На такое недолго ходят, поверь мне. Скоро вернется.

Я продолжал стоять и слушать, что рассказывает баба Нина, хотя, кажется, уже давно должен был заняться дровами. Таня про меня забыла, а баба Нина иногда поглядывала, лукаво улыбаясь. Хотя, быть может, это была искренняя улыбка. Просто казалось, что в каждом слове этой старушки сквозит хитреца, словно она задумала что-то такое, известное лишь ей самой. Но конечно же, если рассуждать здраво, она ни в чем таком не могла быть замешана и была лишь сторонним наблюдателем. Просто словоохотливая старушка, которая будто бы все знает, но не все говорит.

– Все хорошо будет! Видишь, они вдвоем пошли. Наверное, Верочке страшно стало, и Люба с ней пошла. Все хорошо будет, Люба с единственная с Воробьихой общается. Плохого не будет, не пошла бы иначе.

– Вот теперь все равно буду сидеть и волноваться.

– Да не волнуйся, хорошо все будет.

– Баба Нина, а правда, что в Темной гриве есть такое место – Могилы называется?

– Да, миленький, есть. Там темно, страшно в лес туда ходить…

– А вот мне сегодня рассказали, что там будто есть гроб, который на палках стоит.

– Вот что в старину про такое рассказывали, как это называется…

– Небесная могила?

– Да не, как это… Домики мертвых, вот! Это мне так старики рассказывали, когда я как ты была, а может, и того меньше.

– Домики мертвых?

– Да, в них, говорят, специально так хоронили.

– Зачем?

– А бог его знает, все по-разному говорят ведь.

– Значит, такое правда бывает? Гроб на палках?

– Да не гроб на палках, а домик над могилкой. Так, говорят, у осиновских встречалось на кладбищах раньше: идешь – а там могилка иной раз, а над ней, на кресте порой, а иной раз и вместо него, домик маленький, как скворечник с дырочкой.

– Птичек кормить?

– Да кто их знает, они иной раз так в дырочку хлебушка положат и разговаривают, шепчут там что-то. Сказывали, что они так со своими умершими общаются, а может, молятся им, кто их знает.

– А гроб на палках – такое бывало?

– Не знаю, про такое не слышала никогда.

– Ой, ну что и за тему подняли, и так не по себе, а вы тут