Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

Жанна вопросительно глянула в лицо «подруги»: можно и так сказать. Лёгкая улыбка скользнула по губам.

— Розы, её любимые.

Раскрыв ладошку, возле бутона, увидала маленький серебряный кулон. Безделицу. Листик клевера. Покачнулась. Казалось, весь мир замер, давая ей возможность принять эту новость с надеждой и верой в самое лучшее.

— Живы. Венеция.

Беззвучно прошептали губы Екатерины.

Показалось, или солнце действительно ярче сегодня? И ветерок затих. Совсем.

Жанна стиснула кулачок.

— Пресвятая дева Мария.

— Всевышний не оставит нас, мадам Жанна.

И князю, издалека наблюдавшему за женой и её венценосной приятельницей, сегодня казалось, что действительно солнце светит ярче, и небо, словно голубой бархат, оно изумительно ровно раскинулось над Парижем, украшая себя ажуром кружевных облаков.

Испанский граф, покинувший Францию, и вся эта история, что всколыхнула общественность, стала ещё одной занозой в отношении двух стран. От благородного сеньора отвернулись слишком многие. Дворяне Испании и Франции были поражены слухами о гареме в Марокко и погибшей юной баронессе во Франции. Везде фигурировала знатная фамилия испанского гранта.

Как приятно работать с врагами, когда король согласно кивает и положительно реагирует на все отчёты. И старается, как вроде, не задавать лишних вопросов, не замечая их семью. Нет с ним прежних отношений, но так даже лучше.

Как там дочка говорила:

«— необходимо будет пустить слух о недостойном поведении посла. Аккуратно. Его необходимо скомпрометировать, и сильно».

— Куда же ещё сильнее?

Улыбка слегка коснулась лица князя своим крылом.

По последним данным: благородный дом Левералины в Испании расторгнул помолвку с семейством графа де ла Серда, не желая пачкать имя своей благородной представительницы со скандальными историями, потрясшими Европу. Затребовав в качестве компенсации огромную сумму в бюджет последующего приданного юной донны Исабель.

Глава 11

— Кристин. Просыпайся.

— Зачем?

— Поговорим.

Кто-то из нас, вероятно, уже выспался. Я приоткрыла один глаз.

— Говори.

— А по соседству живёт пожилая синьора. Я с ней разговариваю, когда у тебя дневной сон.

Этот дневной сон как рукой сняло, будто и не было его вовсе.

Уставилась на сестру.

— Анжелик, ты о чём?

— Ты спишь целыми днями, а сеньора Летиция часто выходит на балкончик. Она совсем одинока. За ней ухаживает Роберта, что нам массаж делала.

Я удивлённо смотрела на девочку.

— Антонио разрешил, только сказал лицо покрыть. Я взяла твой палантин. Не тот, что ты любишь, а другой, ты его никогда не одевала.

— И о чём вы беседуете?

— Обо всём. Я сказала, что мы приехали с севера и потихоньку привыкаем к солнечной Венеции. А она рассказывала про Флоренцию, там прошла её юность. А я ей про Шотландию.

— Никому не рассказывай ничего лишнего.

— Антонио тоже так сказал.

— А сеньора сказала, что этот весь дом когда-то принадлежал её семье. Она продала отцу эту часть с отдельным входом, это было давно. И на первом этаже есть толстая дверь, которая соединяет обе наши половины. Она всегда закрыта. А ключ у привратника.

Я уселась, подставив под спину подушки. Вот это дела.

— Я рассказала Антонио, он ходил проверять. Но замок не открылся, сломался от времени. Шевалье Вейлр взялся его отремонтировать.

— Ещё какие новости?

— Больше никаких.

Анжелик грустно опустила глаза. Её волнистые волосы тяжёлыми прядями лежали на плечах. Какая она хорошенькая, чистенькая и ухоженная. А как пахнет, просто конфетка.

— Как же так? Я знаю одну новость, а ты нет. Как такое возможно?

Удивлённый взгляд и брови, что крылышки ласточки взметнулись наверх.

— Мы едем завтра по торговым рядам. Зайдём в салон маркизы. Отправим весточку родителям.

Глаза девочки засветились от восторга.

— Капитан Луи сказал, что в центре начались подготовки к маскараду. Многие дамы одели ажурные маски. А у нас есть карнавальные маски? Нет. Мы их купим?

— Конечно. И кучу нарядов.

Обняла девочку и прижала к себе.

— Можно я вас зацелую, княжна?

— Угу. Можно.

Малышка прижалась ко мне всем тельцем. Тёпленьким и таким ароматным.

А дальше этот котёнок барахтался в шелках и смеялся, совершенно забыв, что ещё месяц назад была юнгой на большом судне. И выполняла массу тяжёлой работы. Совершенно ещё ребёнок, которому так не хватает материнской любви. Мои руки находили и щекотали нежные пяточки, переливчатый смех слышен был, наверное, на первом этаже.

Итак, одевшись в одежды, чистые и отвисевшиеся, в которых мы выехали из дома, мы спустились к ужину на первый общий этаж. И решили с ходу обрадовать наших мужчин новостью.

Реакция была очень даже положительной. Они скучали. И беспокоились.

Рассказали нам все новости и выразили свою готовность завтра выехать в центр.

А затем навалились будни. Весь багаж с особо ценными вещами перенесли в мою гардеробную. Всё перепроверила и пересчитала. Я нашла в наших комнатах неплохой шкаф с толстыми дверями, закрывающийся на ключ. Вероятно, для ювелирных украшений хозяйки апартаментов и прочих ценностей. Упорядочила и сложила там все документы и наличность на первое время, а также личные украшения.

У нас практически не было сменной одежды. Уезжали, то на покаяние в монастырь. Для чего брать светские наряды. Главное, на тот момент было, это правильно оформить все документы. Как говорится, в чём стояли, в том и вышли.

Теперь мы вновь составляли списки всего необходимого. Одежда нужна была всем. Вещи первой необходимости по случаю нашего приезда: — для дома, текстиль, для хозяйства главное — это посуда и утварь на кухню.

Боялась не управиться за один день. Однако первостепенное — это салон маркизы. Не знаю, в Венеции она или нет, нужно было оставить условный знак. На такой случай у нас были определённые договорённости, как подать этот знак, как уведомить хозяйку салона о том, что мы приехали на один из островов Венецианской лагуны.

* * *

Главный канал. Словно и не было этих восьми лет. Ах, какие страсти бушевали в доме, который словно выплывал издалека. Уже сейчас я видела окна своей спальни, что выходили на главный канал.

Мне просто необходима была маска.

Перед самым выходом из дома шевалье Вейлр что-то сказал графу Антонио. И брат попросил нас с Анжелик покрыть лица.

Мы удивлённо замерли.

— Венецианцы, они весьма несдержанно выражают свои порывы, вспомните, как это было с виконтессой Бланкой. Посмотрите на себя в зеркало, Кристин. И вы поймёте, что я