Я — матрос «Гангута»! - Дмитрий Иванович Иванов

минуту-другую к парадному входу подошли командиры отрядов. Антонов-Овсеенко здоровается с ними за руку, что-то говорит и ведет внутрь помещения. Диво дивное: тот, кто арестовывал Временное правительство и распускал юнкеров, оказался теперь пленником у этих юнцов. Побоялись юнкера выходить, его использовали в качестве парламентера, небось и заверение взяли.

Наши отряды вплотную подошли к зданию. Вскоре из него начали выходить юнкера, испуганно озираясь по сторонам. Убедившись, что им ничто не угрожает, осмелели. Как бы в оправдание ругали командующего Полковникова. Дескать, он — провокатор, подбил их на мятеж, заверил, что войска Керенского подойдут…

— Полный обман! Убить его мало, — процедил сквозь зубы черноволосый юнкер.

На площадке показался Антонов-Овсеенко, сопровождаемый командирами отрядов. Он приветливо нам улыбался:

— Спасибо, товарищи, за выручку!

Обращаясь к юнкерам, Антонов-Овсеенко сказал:

— А вам предстоит пройти под конвоем в Петропавловскую крепость.

Когда строй юнкеров в сопровождении конвоя отошел от телефонной станции, Антонов-Овсеенко сообщил, что он торопится на доклад в ВРК, поэтому ограничивается краткой информацией: фронт стабилизируется, Керенскому — Краснову скоро будет конец. Он сел в стоявший легковой автомобиль и уехал.

— С фронта он в этой машине мчался, — пояснили солдаты. — Юнкера преградили дорогу и — под арест.

— А вы откуда знаете?

— Мы ж тут караул несли. Втолкнули его к нам в арестантскую комнату: «Вот ваш военный министр» — и расхохотались.

— А-а, так это вы прошляпили станцию! — накинулись мы на солдат. — Небось целый взвод вас был…

— Не прошляпили мы, — оправдывались те.

— А чего ж не оборонялись? За этой кирпичной кладкой долго продержаться можно.

— Хитростью юнкера взяли — с паролем и пропуском пришли. Какой-то гад им разгласил… Вот мы и впустили их.

Вечером мы уже были в казарме. Вернулись сюда и другие отряды. Рассказам, казалось, не будет конца. Если подавление мятежа на телефонной станции прошло без жертв, то в ряде других пунктов были жестокие схватки, имелись убитые и раненые. Крепко держали юнкера Владимирское училище, сдались лишь тогда, когда ударили из орудий.

В то время как мы делились впечатлениями о напряженном дне, высшие инстанции решали наши судьбы. Сначала были вызваны пятеро: Куковеров, Лешуков, Максимович, Хряпов и Куренков (он попал в Петроград раньше нас и участвовал в штурме Зимнего). Их выдвигали в состав Военно-морского революционного комитета. Прощаясь, мы крепко жали им руки, желали успехов на руководящих постах. (Павел Петрович Куренков будет вскоре направлен в Царицын и в мае 1918 года геройски погибнет в бою под Калачем).

Через много лет в Ленинграде выйдет книга «Герои Октября», созданная коллективом Института истории партии Ленинградского обкома КПСС — филиалом Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. В книге отмечена роль Балтийского флота, в том числе нашего корабля, в Октябрьском вооруженном восстании. Вот данные о «Гангуте»[42]:

Наименование кораблей Численность команды Объекты боевых действий Корабли и команды Гельсингфорсской военно-морской базы, 1-я бригада линейных кораблей Балтфлота («Гангут», «Полтава», «Петропавловск», «Севастополь»). 5.049, в том числе участвовало в Октябрьских событиях более 870 чел. Штурм и охрана Зимнего дворца, ликвидация юнкерского мятежа в Петрограде. Эскадренный миноносец «Забияка» минной дивизии Балтфлота. 157 чел. команды и 120 десантного отряда с корабля «Гангут». Взятие Центральной телефонной станции, охрана Адмиралтейства, патрулирование улиц и штурм Зимнего.

К этому добавлю, что немало матросов было включено в отряды, готовившиеся к отправке на боевые участки. На улицах Петрограда гремели оркестры, сопровождавшие отъезжавших бойцов. В казарме нас, гангутцев, как и матросов с других кораблей, осталось не так много. Оглядываю однополчан — Василий Куликов, Фрол Талалаев, Семен Митин, Дмитрий Доровский, Иван Левин, Федор Ленин… Все эти люди — близкие друзья. Куда же попадем мы? И вдруг нас огорошили приказом — возвратиться в Гельсингфорс на свои корабли. Как же так: все идут сражаться, защищать революцию, а мы остаемся в стороне? Почему?

Нам объяснили:

— Корабли нуждаются в специалистах. Ведь флот без специалистов — ничто. К тому же Гельсингфорс вовсе не тыл, а передний край. Вам вверяется защита Балтийской морской границы Советской России.

Комиссар «Гангута» Санников встретил нас с распростертыми объятиями.

— Вернулись!.. Поздравляю!

Расспрашивая нас о событиях в Петрограде, как и что мы делали, Санников сказал, что недостаток в людях очень осложнил службу на корабле. Но линкор все время стоял под парами: ждали вызова из Петрограда. Радист И. П. Угольков не отходил от аппарата.

Кто знал, что на революцию обрушится туча внешних и внутренних врагов, что Петрограду станет страшно тяжело и мы в Гельсингфорсе окажемся в критическом положении…

Во второй половине ноября состоялся Первый Всероссийский съезд военных моряков. С речью на нем выступил В. И. Ленин. От имени Совета Народных Комиссаров он приветствовал в лице съезда матросов и при этом высоко оценил их действия: они показали себя как передовые борцы за раскрепощение трудящихся классов. Речь эта, опубликованная «Известиями» ЦИК, зачитывалась в кубриках.

— Надо и дальше оправдывать имя передовых борцов, — говорил наш комиссар в очередной беседе.

Не без гордости узнали мы и о том, что на съезде выступил Владимир Полухин.

Пропаганда материалов съезда помогала созданию здоровой атмосферы на корабле, укреплению сознательной дисциплины. Василий Куликов, став председателем судового комитета, как и комиссар, был непримирим к распущенности.

В середине декабря в порту произошло неприятнейшее событие. Из-за нехватки топлива и продовольствия Центробалт отдал распоряжение о выходе из Гельсингфорса в Кронштадт линкора «Гражданин» и группы крейсеров. Словно сговорившись, моряки этих кораблей отказались выполнять распоряжение.

Бурно проходил пленум Центробалта, на котором присутствовали представители судовых комитетов. Все осуждали поведение команд и решительно требовали беспрекословного подчинения революционным органам. В конце концов команды кораблей повиновались.

Заканчивался 1917-й год. Из полумрака кубрика раздался чей-то голос:

— Братцы, а ведь через пять минут начнется Новый год! Эх, отметить бы надо…

Позади остались месяцы упорной, героической борьбы. Было чем гордиться — свергнуто самодержавие, сметено Временное правительство, создано государство рабочих и крестьян. Не хотелось расставаться с победным годом.

Новый год встретили на своем корабле, закованном льдами. С песнями, с оркестром.

Подвиг во льдах

Немецкие империалисты покушались одновременно и на финскую Красную гвардию, и на Гельсингфорсскую военно-морскую базу. Осуществлению их замыслов содействовала финская контрреволюция, боявшаяся своего народа. Позже мы узнали, что премьер-министр Свинхвуд, отправляя посланника в Германию, давал ему наказ: «Устрой так, чтобы сюда прибыли немцы, иначе мы не справимся».

Мне довелось присутствовать на собраниях, где обсуждались вопросы, связанные с угрозой