Семь желаний Ани - Ольга Лукас

— Тогда сразу надо было выбирать клад! — рассердилась Лаура.

— А клад не перевернёт мир? — удивилась Аня.

— Не перевернёт. Он уже есть, надо его только взять. А брать его будешь ты, как сумеешь. Я полечу с тобой в качестве проводника. Никто не должен знать про клад до того, как ты его добудешь!

— А если пожелать, чтобы клад сам попал мне в руки? — поинтересовалась Аня. — Могу я так сделать?

— Можешь. Но это, сама понимаешь, уже желание. Оно повлечёт за собой изменения. Которых ты хотела бы избежать.

Лаура уже не светилась и не блестела. Позолота осыпалась с её платья, драгоценные камни потемнели. Теперь она была похожа не на золотую куколку, а на крошечную уставшую женщину.

— Такое уже было, да? — спросила Аня. — С прежними жильцами? Они испугались не тебя, а тех перемен, которые принесут в мир их желания? А могу я своим желанием отменить какую-нибудь трагедию в прошлом?

— Только случайно. Если пожелаешь для себя в настоящем что-то, что изменит мир. Главное не перестараться. Один чуть сам себя не отменил, но вовремя спохватился. А жаль. Я бы уже давно к своим вернулась.

— Да вернёшься ты к ним, не беспокойся. Я сейчас придумаю какое-нибудь безопасное желание. Вот только скажи, почему я каждый раз оказывалась как будто не в своей роли? Все вокруг словно всегда такой жизнью жили, а мне приходилось подстраиваться, учиться тому, что я, по идее, должна уметь?

— Никто не слушает! Я же в самом начале сказала. Твоя жизнь начнёт меняться с завтрашнего утра. Можно поменять мир вокруг, но изменить себя можешь только ты сама.

Лаура стала похожа на тень.

— А сама-то ты чего хочешь? — вдруг спросила у неё Аня.

— Свободы, конечно, — отозвалась тень Лауры. — Ради чего я надрываюсь?

— А если я пожелаю тебе свободы — мир не изменится?

— Ты не можешь желать для других.

— Тогда я желаю… Желаю, чтобы эта комната была только моей! Пусть Лаура в ней больше не живёт и вернётся к своим.

Тень вспыхнула, превратившись в крошечный огонёк.

— Исполняю! — послышался ликующий возглас, и огонёк исчез.

Хочу, чтобы комната была только моей

Аня открыла глаза. Вроде бы выспалась, а вокруг темно. А из темноты, с табло электронных часов, глядят зелёные цифры 08:11. Два лифта уехали, третий закрыт на ремонт. Осталась только одна дверца, самая первая. Садись и поезжай в новый день.

Аня ощупала подушку, одеяло. Ощутила прикосновение чего-то холодного, гладкого и металлического. Сообразила: ножка раскладушки. Дотянулась до пола: там плитка. Тоже холодная, но шершавая. Метлах, ясно. А это — телефон. Аня открыла чехол, нажала на кнопку: разряжен.

Она нащупала выключатель, и торшер осветил мягким светом её личную, персональную комнату: колченогий стол, раскладушку, рисунки на стенах. Аня поставила телефон на подзарядку, заправила постель, натянула домашний сарафан и вышла в коридор.

В обычный, родной коридор, знакомый до последней трещины на потолке, до мельчайшей царапины на обоях.

Всё вернулось к тому, с чего началось. Только Лаура теперь на свободе.

В ванной тоже всё было на месте: даже припасы, которые Аня сделала, когда собиралась здесь поселиться. За неделю никто не нашёл! Стоп… это для Ани прошла неделя, а для остальных всё было только вчера. Длинные получились каникулы! Интересно, Аня стала старше на эти несколько дней? Ведь она жила всё это время: дышала, ела, пила, нервничала даже. Организм, как сказал бы дедушка, изнашивался.

На кухне папа, милый, добрый папа в контактных линзах, а не в тех жутких очках, сидел за столом, листал ленту в телефоне и уплетал гречневую кашу. В кашу он налил соевого соуса, добавил майонеза и кетчупа, всё это перемешал и теперь блаженствовал. Дедушка гипнотизировал закипающий чайник, бабушка споласкивала свою любимую кофейную чашку.

— Как спалось на новом месте? — спросила она у Ани. — Надо было поставить обогреватель. Не замёрзла?

— Не-а, — мотнула головой Аня и открыла холодильник.

Прискакала Варя в одном тапке, заорала:

— Люди Земли! Меня только что взяли администраторкой в стоматологию!

Бабушка обняла её одной рукой, чмокнула в щёку. Дедушка фыркнул и придвинулся ближе к закипающему чайнику.

Папа прожевал кашу и сказал умиротворённо:

— Вот и славно. К старости будет кому подать отцу стакан воды с вставной челюстью!

Варя раскланялась, отодвинула Аню, выхватила из холодильника последний йогурт с шоколадной крошкой и умчалась к себе. Аня закрыла холодильник и поплелась к мультиварке за своей порцией каши.

На кухню вышла рассерженная мама. В одной руке телефон, в другой — бумажная салфетка, которую она ожесточённо сминала в кулаке.

— Я понимаю, я понимаю, — твердила мама в трубку. — Я понимаю. Я. Всё. Понимаю.

А когда нажала отбой, дала волю чувствам.

Оказалось, что мамина помощница перепутала даты и назначила на одно и то же время рекламную фото-сессию юной фигуристки-чемпионки и запись пилотного ролика для видеоблога «Моя кошка ест». А фотографировать и снимать видео должен один человек — главный художник.

Причём фигуристка-то сама приедет в агентство, а вот кошку решили не нервировать и обещали прислать видеооператора к ней на дом. Главному художнику точно не разорваться. Да он, вдобавок, такой медленный, как из прошлого века. И вот теперь мама должна принять решение, от чего отказаться: от фотосессии или от кошки? По всему видать, от кошки придётся отказываться, а она перспективная, мем с ней уже неделю как гуляет по всем соцсетям, и её можно было бы так раскрутить… Директор агентства даже готов оплатить работу стороннего видеооператора, но где его взять в такие сроки?

Папа предложил не усложнять и снять кошку на телефон. Мама сказала, что дело не в технике, а в том, кто будет снимать. Чтоб ролик получился так, как задумано, нужен профессионал.

Свистнул, полыхнул синим огнём и отключился чайник. Дедушка кинул в кружку чайный пакетик, залил кипятком. По кухне распространился запах бергамота.

— А ведь дедушка наш снимал когда-то свадьбы? — напомнила Аня.

— У нас с ним сегодня культурная программа! — вмешалась бабушка. — Нашего дедушку его старый приятель пригласил на премьеру мультфильма. Прислал приглашение на два лица. Не пропадать же добру.

— По мне, так пропади оно пропадом, такое добро. Будет потом нос задирать! — проворчал дед.

— Может, тогда выручите нас с кошкой? — умоляюще посмотрела