90 лет вместе со всей страной: воспоминания и размышления (Кантуры, Хитрые, Щерба) - Николай Александрович Каланов

был даже бассейн для купания. В выходные ходили на экскурсии в музеи г. Веймара. Получил удостоверение оператора и планшетиста радиоуправляющих установок станции и сто-то в этом роде. Главное – были знания в области радиоэлектроники. В этом же году поступил на ускоренные курсы подготовки к сдаче экзаменов на аттестат зрелости (фактически сдавал экстерном). Курсы были для офицерского состава, которые имели офицерские звания и не имели среднего образования. Нам прочли по всем предметам обзорные лекции по 2–5 часов. За 10 дней мне пришлось сдать при средней немецкой школе 14 предметов. В немецкой школе мы пользовались лабораториями по химии, физике и пр., а формально школа при воинской части. Аттестат я получил 20 мая 1950 г., а в июле демобилизовался. То ли на границе (не помню), но меня заставили сжечь дневник, в котором я записывал в художественной форме наиболее интересные эпизоды своей армейской жизни. Очень было жаль, страниц 200 машинописного текста, ф. А4. Остановка была и во Франкфурте-на-Одере, где я сделал несколько снимков развалин от нашей фронтовой артподготовки 16 апреля 1945 г.

В поезде, идущем в Москву, перед Киевом встретился с своим начальником штаба ВВ стр. полка (он уже полковник меня узнал из-за «Ка-ка-ка»). Он ехал в купе с Василием Сталиным. И представил меня ему, как «пути господни неисповедимы» и удивился, что я не офицер. Беседа у нас была минут 10. В Киеве у меня была пересадка на Ростов. С компостировкой было очень сложно. А у меня 2 чемодана. Один – деревянный (особая фанера по заказу фабрики Ламберти, с ключом. С ним была комическая оказия. На центральном вокзале занял очередь для компостирования билета, но сказали сидеть 2–3 часа. Посоветовали на второй «Левада». Туда надо пешком по шпалам или ехать трамваем. Я пытался трамваем, но какой-то старик с плетенной корзиной застрял в дверях и тяжелый чемодан оставил на остановке. Рассчитывал, что его никто не возьмет. Занял очередь на ж/д «Левада», решил идти по шпалам за своим сундуком. Малый чемодан и вещмешок оставил на нового знакомого из очереди. Смотрю к нам по шпалам идет военный старшина с вещмешком за плечами, а на плече мой сундук. Я новому знакомому, кажется – мой сундук сам ко мне идет… Оба мы широко улыбаемся старшине. Он это заметил и прямо к нам подошел. Улыбаясь кивает нам. Поставил сундук, снял вещмешок, сел на сундук и вытер вспотевшую шею. Мы улыбаясь, спрашиваем «Ну, как устал?». Он: – «Да, по шпалам непривычно». Я достал ключик и говорю: – «Да, за это следует выпить и закусить. Ну ка, привстань, я бутылку и закуску достану и хочу поблагодарить тебя как настоящего хозяина – старшину роты». Все рассмеялись. Он немного смущенно. Я открыл сундук, в нем всякая чепуха – вырезки из журналов, картинки красивых пейзажей и архитектурных сооружений. Я мечтал стать художником или архитектором. Старшина после выпитого раздобрел и даже помог нам закомпостировать билеты. У него было письмо-предписание к начальнику вокзала о беспрепятственном проезде с грифом: «Секретно». Вот так мне повезло в Киеве. Мы сдали вещи в камеру хранения и смогли сходить в цирк (за мой счет), посмотрели силача горе акробатов. В Ростове опять пересадка на Кущевке. В Кущевке где-то сели в автомашину – Газ в кузов. Какой-то Герой Советского Союза, а может «лжегерой» сидел в кабине. Проехав с километров пять, остановил автомашину и высадил всех в поле, в том числе и меня. Я страшно возмутился. Он был вооружен пистолетом и вынудил меня применить прием «языка». Он не ожидал такого оборота и «сдался». Шофер сам нас всех довез. Неприятный случай, но тогда были всякие эпизоды. Вокзалы разрушены, милиции мало, беспорядков много. Я добрался домой сравнительно благополучно. В Челбасской я пробыл всего лишь 3–4 дня.

Кантур Елизар Андреевич 1952 год

Заканчивались сроки сдачи документов в ВУЗы. Я не знал куда мне поступать. Дома отец и Шелудьки. Володя в армии на Сахалине. Решил поехать в Краснодар. Там жили на ул. Карасунский канал (ул. Суворова) тетя Шура Кантур (жена погибшего дяди Федора) с сыном Евгением – 14 лет и тетя Юля Гатова. Остановился у тети Юли Николаевны. В Краснодаре – медицинский, пищевой промышленности, сельскохозяйственный и педагогический. Мне посоветовали в пищевой. Ехать куда-либо не было времени. На другой день (последний день приема) я сдал документы на технологию маслобойной промышленности. Первый экзамен – математика письменная. Я блестяще ее знал и не готовился. Написал на «5». Следующий – устно. То же был готов. Устроился в общежитие на ул. Красная, 91. На дворе консультировал других абитуриентов. Сдавали в большой аудитории. В одном углу принимает Иванов, в другом – Туманьян Тигран Гарич. К Иванову – очередь, а к Туманьяну боятся, говорят – зверь, не ходи. Я: – «Я его приручу!». Подошел, взял верхний билет, сел и мигом написал ответы и решения. Он просмотрел досье на сдающих. Успел посмотреть, что мой аттестат из в/ч и что я – с хутора и когда я сказал, можно отвечать. Он был удивлен, что я так быстро подготовился, схватил из моих рук билет и ответы, просмотрел все и ко мне: «В/ч! Хутором пахнет!». Тыча пальцем в мои ответы: «Это что?». Я ответил. «А это что?». Он – не верю! В/ч? Я – «Да, В/ч». Он задает дополнительные вопросы: «Бином Ньютона». Я ответил и сказал: «Математика – мой любимый предмет!». Он: – «Подожди!». Посмотрел в свои записи, да письменная «5». «Впервые военный мне так быстро и смело отвечает». И поставил 5. Выхожу я, а у двери меня спрашивают: «Ну, как». Я: – «Пять!». Так случилось, он никому 5 не ставит. А мне поставил. По физике в своих ответах я изобразил кинематическую схему насоса двойного действия не по учебнику, а по своему соображение и объяснил его действие.

Кантуры в Челбасской 1950 год

Экзаменаторов здесь было три. Они похвалили меня так, что я даже забеспокоился. Боялся я русского языка письменно. Часто ставил лишние знаки препинания, да и грамматику путал с иностранной. А тут, как назло, я заболел и меня в поликлинике задержали и я на письменную опоздал на полтора часа. Экзаменаторы посадили меня за свой большой стол и желая выручить меня, подсунули ряд готовых сочинений, предложив писать на любую свободную тему. Просмотрев предложенные работы, они мне показались детскими. На черновике писал план свободной темы,