"Обручальник" против - Ника Дмитриевна Ракитина

Общая угловатость фигуры и это вот непонятное лицо, скорее некрасивое, чем привлекательное, вызывали смутные ассоциации. Звягинцев подобрался и принялся рыться в памяти, пытаясь понять, откуда этот человек может быть ему знаком. Причем казалось, что знаком давно, задолго до того, как увидел его в танцевальном павильоне зимой. В том самом, где этот вот тапер играл танго, а Марина со всей дерзостью юности танцевала с княжичем Володенским. Промелькнувший в голове образ заставил скрипнуть зубами, а неуловимое воспоминание, словно только этого и ждало, окончательно спряталось в тумане забвения.

И непонятно, что бесило сильнее: скользкая в своей болезненности мысль о красавчике Мигелито или вот эта неспособность вспомнить нужное и, возможно, важное.

А тапер поднял крышку и опустил на клавиши пальцы. Широкие косточки суставов, от худобы выделялись особенно сильно, и длинные эти пальцы, вертлявые, как лапки паука, принялись наигрывать что-то легкое в ритме танго. Напротив Андрея зажмурилась от наслаждения Марина. Представляла, как танцует с Мигелито?

Уже испорченное настроение стало еще горше, до зубовного скрежета. Горьким, как вон та горчица в граненой бутылочке. Тут Звягинцев понял, что почти уже все сдали отпечатки пальцев, даже своенравные богатеи, а тапер этот прятался не пойми где, как тот юнга, воришка. Вроде бывший уже. Может, и этот из воровского племени? Откуда-то же ощущение узнавания возникло. Отпечатки тапер не сдавал и, нате вам, объявился! Непременно надо поймать его после обеда. Да хоть все судно обыскать еще раз, через переборки же не просочится. Интересно, какая у него магия, если она есть? Ну, кроме мелодий.

А тапер, показалось Андрею, кинул взгляд на Марину, и музыка стала живее, радостнее, словно предлагала вспомнить что-то. Взгляд этот Звягинцеву ох как не понравился. И как Марина засияла, прислушиваясь, тоже. Ладно Мигелито, они почти что ровесники, а этому что здесь понадобилось?

Как сыщик повел себя и что сказал, самому после было стыдно. Горели щеки. Марина обиделась. А ведь он всего-то пытался объяснить, что ей нужно отдохнуть. И ладно, пусть обижается. Разрыв помолвки вечером пройдет естественней.

Андрей глянул на свой цветочный обручальный браслет. Тот вроде тоже как истомился на жарком солнце, пусть даже и сидели они в тени. Нет, лучше Марине и впрямь из каюты работать. Или помогать капитану, как обещала.

Объяснив ей еще раз, что нужно делать, он отправился на камбуз за обещанным десертом. Все же неловко вышло: ни пирожных, ни музыки, запер и заставил работать. И впрямь, как ребенка наказанного. Ну ладно, пусть не как дитя, пусть как взрослую разумную женщину…

Сыщик на минуту остановился, опершись о фальшборт и задумавшись. Марина и вправду как-то почти мгновенно повзрослела, взойдя на борт «Обручальника». Одежда, прическа, манеры. Исчезла трогательность, наивная вера в чудо и в него, Звягинцева, как тогда, когда она осенью примчалась за помощью. И все-таки… Вот почему буквально каждый говорит им, что они прекрасная пара и что по уши влюблены? У Марины ее Мигелито есть, зачем ей… А сам он? Тьфу! Да какая любовь! Бред! Хватит, влюбился уже раз, и повторения не нужно.

Заказав в каюту Клюевой десерт, он уже отходил от камбуза, когда ветерок колыхнул занавеску на одном из иллюминаторов и открыл взгляду широкий горшок с лесными фиалками. Они прятались там, в тени, от любопытных взглядов и слишком жаркого для любящих прохладу цветов солнца.

Что-то шальное, проказливое затмило вдруг разум, и Андрей сделал ровно то, что и неизвестный вор — протянул руку и отщипнул несколько нежных цветков. Нагнал стюарда и положил их рядом с креманкой.

Стюард понимающе улыбнулся: ох уж эти влюбленные женихи! И бухтеть не стал. Хмыкнул только, покосившись на заливающегося краской Звягинцева.

Успокоив себя тем, что при ценах на билеты команда может позволить себе хоть двадцать таких горшков, Андрей вернулся к собственным делам.

Гости доедали десерты и понемногу разбредались из-под тента в каюты или на более прохладную нижнюю палубу. Тапер аккуратно закрыл крышку рояля и попытался исчезнуть, но Андрей заступил ему дорогу, почему-то не рискнув схватиться за угловатый отставленный локоть — что-то мелькнуло снова, какое-то воспоминание, скорее, ассоциация, подсказавшая, что хватать этого человека не стоит, против тебя же обернется.

Ласточки-береговушки оглашали воздух веселым свистом, противно орали чайки.

— Не так быстро, сударь.

Их взгляды скрестились. У тапера были странные глаза — сыщик не смог бы с уверенностью сказать, какого они цвета. То ли тень от полей дурацкой шляпы так падала, то ли от природы цвет менялся от почти черного до звериной желтизны с прозеленью. Рот фигляра слегка кривился, нарисованная бровь поползла вверх.

— Чем обязан? — произнес он совсем не музыкально, надломленным, хриплым даже голосом.

— Почему вы от меня прячетесь? Я же говорил, что собираю отпечатки пальцев. Кража у нас.

— Я к ней не имею отношения, — скучно сказал тапер. — А сейчас позвольте пройти.

— Я веду с разрешения капитана официальное расследование и не допущу, чтобы…

— Лучше не допустите. чтобы ваша невеста от вас сбежала! — толкнув Звягинцева к стенке, прошипел тапер. — Она чудесная девочка, а вы уделяете ей крайне мало внимания, ж-жених, — последнее слово он почти выплюнул Андрею в лицо. — И запомните: если вы ее обидите, я вас на все Белозерье ославлю.

Андрею показалось, он ослышался. Или солнце в голову ударило.

— Не смейте говорить со мной в подобном тоне, — сквозь зубы процедил он. — Если вы… если вы тронете Марину…

Костяшки пальцев побелели — так он сильно сжал кулаки, но остатками воли сдерживался. Вовсе не понимая, почему этот незнакомый человек, обслуга, смеет с ним в подобном тоне говорить.

— Я не могу тронуть музу! — каркнул тапер, уклоняясь от нахальной чайки, едва не заехавшей ему крылом по лицу, но тут же улетевшей с пронзительным мерзким криком. — А Марина — моя муза. На данный момент.

— Ах, на данный? — воспользовавшись птичьей наглостью, теперь Звягинцев прижал тапера к переборке и встряхнул за грудки. — Еще и ты ей голову кружить думаешь⁈ — он сузил глаза: — Сам пойдешь или тебя отвести отпечатки снять?

Тапер вывернулся, как рыба: вот только был в руках, а вот нет его. Прошагал к ближайшему столику, схватил чистый пустой