Наблюдатель. Фантастическая правда, или Второе пришествие Христа - Валентин Андреевич Логунов

всемирного преследования евреев. «Мир был бы более сострадательным по отношению к евреям, если бы вообще понял, что евреи не несут ответственность за их состояние». Дело в том, считает доктор, что сама «шизофрения является причиной, которая вызывает у евреев компульсивное желание преследования». Носители проявляют свое психическое заболевание через паранойю. А параноик не только воображает, что его преследуют, но и сознательно создает соответствующие ситуации, Доктор сравнил потребность человека подвергаться преследованиям с видом безумия, при котором человек уродует себя (апотемнофилия или желание ампутировать конечности). Те, кто это делает, хочет вызвать сочувствие к себе. А на самом деле вызывают отвращение, а не сочувствие.

– Не кажется ли вам, коллега, что доктор Хатчнекер сгущает краски и слишком категоричен? – подал голос Кручинин.

– Кажется. Однако, он опирается на исследования и на статистику. Так, заболеваемость психическими заболеваниями в США увеличивалась в прямой пропорции к увеличению еврейского населения: в 1900-м году в этой стране было 1.058.135 евреев, а в 1970-м – 5.868.555. Рост на 454,8 процента. В 1900 году 62112 человек побывали в психиатрических больницах, а в 1970-м – 339 027. Увеличение на 445,7 процента. Полное соответствие цифр. Обратите внимание: за тот же период население США увеличилось с 76212368 до 203211926, что составило 266,6 процента. Следовательно, прирост больных получен, в основном, за счет евреев-ашкенази.

Есть такое понятие: «Ловушка негативного отбора». Кажется, евреи попали в нее. Сегрегация по собственному желанию, вера в «избранность» вытекающие отсюда межродственные браки привели к генетическим заболеваниям и духовной болезни.

– Что вы хотите, – поддержал Кручинин собеседника, – если сам праотец Авраам был женат на родной сестре. У них ведь один и тот же отец, Фарра, и только матери разные. И для сына Исаака искали невесту за тридевять земель, непременно из своего семейства. Не понимаю, откуда такая ненависть и презрение к чужакам?

– Как откуда? От их бога. Его наставлениями пронизана вся идеология древних иудеев. Наставления вошли в кровь и плоть последующих поколений.

– Да от Бога ли? Может, от Дьявола, облаченного в одежды Бога?

– Все может быть. Однако, коллега, я выкурил пачку сигарет, а вы десяток трубок и, боюсь, Организация Объединенных Наций объявила нас в розыск. Завтра рано утром я возвращаюсь на родину, а, между тем, вы мне не рассказали о достижениях квантовой физики и приближении к Абсолютной истине. Мое предложение: изложите свои представления в письме. Буду ждать его с нетерпением.

Дочитав стенографическую запись выступления австралийца, Андрей Иванович поглядел в окно. Между прогалинами в кронах сосен, на востоке, видна чуть посветлевшая узкая полоса горизонта, но выше все еще сохранялось густое фиолетовое пространство, усеянное выцветавшими звездами. Минут через пятнадцать-двадцать небесный фиолетовый холст будет разбавлен сперва нежной зеленью, затем широкая колонковая кисть смоет нанесенные ранее краски и небо станет таким, каким мы привыкли его видеть – голубым, а звезды померкнут до следующей ночи. Кто все это придумал и зачем, думал Кручинин. Сколько себя помнит человечество, этот вопрос оно задавало всегда. И никто не получил ответа. И вряд ли когда-нибудь получит.

Кручинин набил трубку и хотел уже поджечь табак, но передумал. Он колебался, перечитать ли свое, теперь уже полузабытое им самим письмо австралийскому коллеге, не откладывая, или оставить на завтра? Ему казалось, что в нем он найдет ответ на великий вопрос; впрочем, нет, это невозможно, сказал он тут же самому себе, но, может быть, в нем есть намек на то, с какой целью создан загадочный мир, а в нем (на вершине всего?) не менее таинственный человек. Он убежден был в том, что это не могло быть случайностью, благодаря нежданно-негаданному сцеплению частиц мертвой материи. Этого и представить себе невозможно. Субатомные частицы ведут себя таким образом, словно они кем-то созданы для определенной цели, наделены способностями обретать то свойства твердой частицы, обладающей массой, то волны, не имеющей массы. Они реагируют на действия наблюдателя и, кажется, сами с интересом наблюдают за исследователем. Преодолевают расстояния не с якобы предельной скоростью фотона – триста тысяч километров в секунду, а… мгновенно! Тем самым пренебрегают законами гравитации. И что, эти их свойства – результат эволюции мертвой материи? Не логичнее ли представить, что они заданы изначально? А если так, то это значит, что мы существуем в разумном мире. И мы – не случайные существа в сотворенном мире, а задуманные кем-то с какой-то целью. С какой?

Первые же строки письма австралийцу разочаровали его. Сегодня он написал бы его по-другому. Но что сделано, то сделано.

«Уважаемый коллега! Я до сих пор нахожусь под впечатлением нашей беседы о возможности существования „регулятора“ развития человечества в лице Бога-Творца. На днях я был приглашен на встречу с абитуриентами одного из московских университетов с просьбой прочесть лекцию с провокационным названием „Новая парадигма: Ньютона на свалку?“. Встреча с юношами и девушками длилась три часа, из них час мне задавали вопросы. С моей стороны было бы верхом неуважения к вашим познаниям, если бы я направил отчет о ней в полном объеме: дело в том, что и в лекции, и в ответах на вопросы я вынужден был ориентироваться на уровень знаний молодежи, что для вас, разумеется, неприемлемо. Поэтому привожу отдельные фрагменты, из которых вы сможете сделать вывод о моем мироощущении.

Фрагмент первый: развод религии и науки. Я начал лекцию с того, что напомнил слушателям о том, что в течение более тысячи лет знания и представления о мире на Западе формировала церковь и только церковь. Она узурпировала право знать все. Ее догмы были объявлены законом. Первые вызовы церкви (но не вере!) бросили Коперник и Галилео Галилей. Какие именно, знают все.

В начале 17-го века француз Декарт отделил царство духа и мысли (res cogitans) от царства материи и предметов (res extensa), тем самым расширив пропасть между наукой и духовностью. „Я рассматриваю человеческое тело как механизм“, утверждал он.

Британский философ Френсис Бэкон пошел дальше. Он считал, что Природу следует загонять как „рыкающего зверя“, обращаться с ней как с непокорным рабом, не церемонясь вырывать ее тайны. Эта установка на получение новых знаний ради подчинения Природы человеку привела и приводит к истреблению лесов и вообще растительной и дикой животной биомассы. Нарушается баланс жизни; между Природой и ее частью – человеком – перестает существовать гармония. (В этом месте я пересказал слушателям ваши заключения, которые вы сделали в нашей беседе).

Затем я поделился своими соображениями по поводу эпохи сэра Исаака Ньютона, теория которого властвует четыре столетия. Как и Декарт