За дальним лесом - Алексей Гаврилов

рассказывала: сказку колобка сочиняла, когда из дома вышла, значит подсознательно уже предполагала встречи с разными животными. И с лисой в том числе. Как в той сказке. Вот тебе лиса и примерещилась. Не совсем лиса, конечно, а намёк на лису – рыжее пятнышко. Кому-то что-то другое привидится. Или услышится. Глюк – он много и разно образен.

– А зачем он так делает: мерещится? Развлекается или напугать хочет? – Марусю очень заинтересовал этот эпизод её вчерашней прогулки.

– Что бы быть, – голос бабушки был очень утвердителен, -Понимаешь ли, девонька, глюк он только тогда есть, когда его кто-нибудь видит или слышит.Тогда он существует. В другое время его просто нет. Вот чтобы быть, он постоянно должен кому-нибудь видеться или слышаться. Мерещиться. Но как только этот кто-то поймёт, что перед ним глюк, тот снова перестаёт быть. Поэтому глюк всегда непредсказуемым, мимолётен и неожидаем. Тебе, наверное, это сложно представить, практически невообразимо: как это так возможно – то быть, то не быть? И куда исчезает? И как появляется? С привидениями проще – бродят себе где-нибудь по старому замку и не заморачиваются: когда их видят, они есть, и когда их не видят, они тоже есть, сами по себе.

– Какая-то «квантовая физика» с этим вашим глюком – ничего не понятно. Делать-то с ним что? – Марусе хотелось во всём разобраться, чтобы быть наготове при следующей встрече с таким неизвестным ей явлением.

– А ничего, – просто и невозмутимо ответила бабушка, – Просто не бояться и всё. Главное правильно понять, что это именно он, а не что-либо другое. А то вдруг ошибёшься…

– Понятно, – Марусе сделалось даже немного скучно: раз глюк опасности не представляет, да и пользы от него, вроде, не предвидится, то и заострять на нём внимание не хочется. Пусть будет как будто его нет. И Маруся сменила тему:

– А дракон мне ничего про привидений в замке не рассказывал. Может их там и нет? Да нет, есть конечно. Не может быть, чтобы не было. Старинный замок без привидений – это новодел. Как-то так. Просто дракон добрый. И заботливый. Не захотел пугать меня привидениями. Промолчал про них. Вот встретимся, непременно о них у него расспрошу. Страсть как любопытно. Намного интереснее, чем несуществующий глюк.

– Темнеть начинает, – бабушкин взгляд прошёлся по саду и вернулся к столу. Она с любовью и нежностью посмотрела на Марусю, – Хороший вечер выдался. Спасибо, что пришла. Теперь надо сделать последнее усилие и прибрать со стола, а то роса выпадет и всё станет мокрое. И генерала надо в дом занести, а то он от росы помутнеет. А кому понравится мутный генерал?

И две барышни-генеральши принялись за уборку, пока тёмная ночь совсем не укутала сад в своих чёрных объятиях.

«Млечнопутный телеграф»

А потом они сидели на крыльце и смотрели на звёзды. В глуши небо совсем другое –ярче, сочнее, насыщеннее, чем в городе или в деревне. И сама ночь темнее, не разбавленная светом уличных фонарей и окон. Звёзды, не стеснённые ничем, сверкали и переливались своим серебряным светом, подмигивая и заигрывая с двумя ночными зрителями их молчаливого спектакля.

– Как звёзды близко – кажется, рукой бы дотянулась, – прошептала Маруся, словно боясь спугнуть мерцающие огоньки и тем самым прервать разыгравшееся в небе представление.

– Ти-ти, та-та… – вдруг пропела бабушка. И не отводя взгляда от неба и не глядя на Марусю, продолжила: Перевожу: «Я дома. Дракон». И чего только ночью по звёздам не прочитаешь. Млечнопутный телеграф работает без остановки. А какие любовные признания порой прочитать можно! Как Шекспировские сонеты и стихи Бальмонта и Мандельштама! А бывают послания отчаяния, с фатальной безысходностью, как у Бродского. Ни для кого. Просто мысли в небо.

Маруся смотрела на бабушку широко раскрытыми глазами! А та, будто и не замечая Марусиного взгляда, всё так же глядя на небо, спокойно продолжала:

Да, я знаю – читать чужие письма и признания нехорошо. Но вот уж эти влюблённые: Смотрят на звёзды и диктуют им свои мысли открыто, без всякой шифровки, открытым сердцем. И даже не задумываются, будто и не знают, что звёзды светят всем, не только их очаровательной мечте, их «земному объекту обожания». А это тоже самое, что петь серенаду под окнами многоэтажного дома. Так что ничего зазорного в моём прочтении таких «серенад» я не нахожу. Кстати, про дракона: Это тебе послание. Если ты ещё не догадалась, милочка. Он сейчас думает о тебе. А при том, что думает он сейчас не рассеяно, а целеустремлённо, и всеми тремя головами, мысли его ярче и чётче на небе. Как первомайский плакат, растянутый над улицей.

– Бабушка, миленькая! –заволновалась Маруся, заёрзала на стуле и даже вскрикнула, – Телеграфируй скорее ему что-нибудь от меня!Пожалуйста. Пусть он знает, что я тоже думаю о нём!

– Уже давно всё готово и сделано. Плохо ты меня знаешь, – невозмутимо ответила бабушка, – Да ты и сама можешь: смотри на звёзды и думай сосредоточенно о нём, о своём драконе, и о чём-нибудь хорошем.

Маруся тут же уставилась в небо сосредоточенным, не моргающим взглядом и её взгляд уносил её большие мысли вверх, до самых звёзд. И звёзды, приняв сигнал, замигали, замерцали своими семафорами.

– Он тебя «слышит», – сказала бабушка.

– А ты меня научишь читать по звёздам? Я очень хочу. И мне очень надо, – попросила Маруся бабушку.

– Научу. Конечно научу, раз тебе это так интересно. Завтра и начнём. А теперь спать, спать, спать. У меня от всех этих звёздных любовных признаний голова уже кружится – слишком долго сидела, подняв голову вверх.

Свет в окнах погас и дом до утра спрятался в ночной тишине.

– Бабушка, ты спишь? – тихо спросила Маруся.

– Почти нет, – услышала она в ответ.

– А до Монрепо долго ехать?

– Если на сапсане лететь, то часа четыре, наверное, может быть пять. На ласточке подольше. Спи, Маленькая. Утром поговорим.

– Это выходит: Вундеркиндимус быстрее сапсана долетел? Так, что ли, получается? – Марусе совсем не хотелось спать, и она никак не могла угомониться, – Разве такое возможно? Он же не самолёт. К тому же он ещё маленький, хоть и живёт много-много-много лет.

– У драконов время по-другому протекает. И они умеют им управлять. У них совершенно другое представление о времени и пространстве,чем у нас. И о жизни в целом. Поэтому они и живут, как ты выразилась: много-много-много лет.

– А этому можно где-нибудь научится? – Маруся уже совершенно забыла, что они с бабушкой собирались спать.

– Для начала, думаю, надо найти в жизни своё