Император Пограничья 7 - Евгений И. Астахов

— Вот и славно. А Карагина с Рубцовым… Что ж, если судьба сведёт — посмотрим. Но не стоит всю жизнь на это тратить.

Коршунов вылез и захромал к дверям. В свете фонаря над воротами его лицо казалось изрытым глубокими тенями.

— Буду строить новое… Но если эти двое под руку попадутся — пощады не ждите. Некоторые долги кровью платятся, и точка.

Я кивнул. Не мне было судить человека за желание справедливости. В конце концов, я сам только что вырезал верхушку целого рода за их преступления.

— Понимаю. Главное — не дай этому желанию тобой управлять.

— Постараюсь, — буркнул собеседник.

Он помолчал, глядя в ночное небо.

— Только вот Медведев с Лосевым… Хорошие были ребята. Профессионалы. Таких теперь днём с огнём не сыщешь.

— Позаботимся об их семьях, — пообещал я. — И достойно похороним.

— Вот за это отдельное спасибо, — кивнул разведчик. — А пока можно и отдохнуть, боярин. Вы на ногах еле держитесь, хоть и стараетесь не показывать. Завтра разберёмся со всеми делами.

Мы направились к воротам. Охранник, узнав нас, поспешно отпер замок. Внутри представительсва горели светильники, в окнах первого этажа мелькали силуэты — видимо, Листратова с Савельевым всё ещё занимались беженцами.

Я подошёл к двери, но обернулся на пороге.

— Родион. Насчёт пустоты в душе… Ты на правильном пути с представительством и разведсетью, но нужна не только работа. Попробуй найти кого-то, ради кого захочется жить, а не только то, за что готов умереть. Может, тогда и полегчает.

Коршунов задумчиво кивнул.

— Попробую, Ваше Благородие. Хотя в моём возрасте новые привычки приживаются туго. Но попробую.

С этими словами мы расстались. Я вошёл в представительство, оставив разведчика во дворе. Может быть, сегодняшняя ночь стала не только концом рода Уваровых, но и началом новой главы в жизни Родиона Коршунова. Время покажет.

* * *

Утро выдалось серым и дождливым. Я стоял на улице возле представительства, наблюдая, как беженцы грузятся в кузов грузовика. Тридцать человек с нехитрым скарбом — узлы, мешки, котомки. Та самая пожилая женщина в рваной шали, что первой согласилась ехать со мной вчера ночью, устроилась у борта, прижимая к себе потёртую кошёлку.

— Воевода, — подошёл ко мне Михаил, один из бойцов спецназа. — Разрешите обратиться?

Я кивнул, отхлёбывая горячий чай из керамической кружки. Ночь практически без сна давала о себе знать, но дел ещё оставалось немало.

— Некоторые из спасённых говорят, что у них остались припасы в деревнях. Мука, крупа, солонина. Не смогли забрать, когда к городу бежали.

Я перевёл взгляд на беженцев. Конечно, люди не с пустыми руками из домов уходили. Наверняка прихватили самое ценное, а продовольственные запасы пришлось бросить — не до того было, когда Бездушные по пятам.

— Где именно? — уточнил я.

— В основном в Вихрево и Новосёлках. Это километров 12–15 на юг, по дороге на Угрюм.

Я задумался. Продовольствие сейчас на вес золота, особенно перед Гоном. Бросать добро, которое может спасти жизни, было бы преступной расточительностью.

— Хорошо, — решил я. — Половина людей пусть остаётся здесь, в представительстве. Савельев с Листратовой присмотрят, накормят. За ними приедет второй грузовик из Угрюма. Я распоряжусь. А первый поедет по деревням с жителями тех мест, заберёт припасы.

Михаил кивнул и пошёл организовывать разделение. Люди заволновались — никому не хотелось оставаться в чужом месте, все рвались поскорее в безопасный острог. Пришлось вмешаться лично.

— Слушайте сюда, — повысил я голос. — Сейчас половина остаётся ждать следующую машину. Кто поедет забирать припасы — получит их обратно в Угрюме. Кто остаётся — будет накормлен и напоен здесь. Никого не бросим, всех довезём. Даю слово!

Вмешательство подействовало. Около дюжины человек, пришедших из дальних краёв, куда не получится отправить машину, согласились остаться, остальные полезли обратно в кузов. Я подозвал Ждана, своего водителя — крепкого мужика лет сорока с неровной щетиной.

— Заедешь в две деревни. Тебе покажут дорогу. Пусть люди заберут свои припасы. Охрана с вами — Михаил и Ярослав. Без глупостей, быстро собрались и назад. По деревням не шастать, Бздыхи могут поджидать.

— Понял, Ваше Благородие, — кивнул водитель. — Мигом обернёмся.

Грузовик взревел мотором и покатил прочь. Я достал магофон и набрал номер Трофимова. Представитель князя ответил на третий гудок.

— Доброе утро, Прохор Игнатьевич. Как себя чувствуете после ночных приключений?

— Нормально, — ответил я, хотя рёбра до сих пор ныли. — Владимир Сергеевич, нужна услуга. Вчерашние беженцы, которых в карьер свезли — с них же деньги брали за проход в город. По двадцать-тридцать рублей с человека.

— Да, помню. Мерзкая история.

— Так вот, эти деньги нужно вернуть людям. Они последнее отдавали.

В трубке послышался вздох.

— Боярин, вы же понимаете, что те деньги давно по карманам разошлись? Суходолов с подельниками всё раздербанили. Мы пока не все концы отыскали.

— Так уж ничего и не нашли? — не сдавался я.

— Хм, — Трофимов помолчал, — вообще-то, при обыске кабинета Никона действительно нашли сейф с общаком. Довольно приличная сумма — тысяч пять, если не больше. Князь распорядился использовать эти средства для компенсаций пострадавшим.

— Вот и отлично. Я передам людям.

— Без проблем. Привезу… скажем, тысячу рублей? Хватит?

Я прикинул в уме. Тридцать человек, даже если каждому по тридцать рублей вернуть — девятьсот. С запасом.

— Более чем. Спасибо, Владимир Сергеевич.

— Не за что. Кстати, Его Светлость просил передать благодарность за вчерашнее. Чисто сработали, без лишнего шума.

— Передайте князю, что я просто сделал, то что должен.

— Передам. Деньги привезу через час-полтора, как раз успею до вашего отъезда.

— Хорошо. К слову, Уваровы покинули город? Вы не стали им чинить препятствий?

— Да, на рассвете выехали за стены. Его Светлость велел их не трогать. После пережитого позора им теперь в нашем городе никто руки не подаст.

Я отключил связь и направился к Савельеву. Тот хлопотал на складе, проверяя утренние поставки.

— Никита, дело есть.

— Слушаю, Ваше Благородие, — управляющий отложил бумаги.

— Во-первых, нужно закупить продовольствия. Много. Мука, крупы, солонина, масло — всё, что долго хранится. Понимаю, цены подскочили перед Гоном, но это необходимо.

Собеседник задумчиво поскрёб переносицу.

— Цены действительно кусаются. Мука подорожала вдвое, мясо — втрое. Но достать можно, у меня есть связи среди оптовиков.

— Отлично. Вот,