Император Пограничья 7 - Евгений И. Астахов

Мужчины поднялись и вышли, обсуждая детали предстоящих дел. В зале остались только я и девушки. Голицына сложила свои чертежи, а Белозёрова откинулась на спинку стула, устало потирая виски.

— Пойдёмте со мной, — позвал я. — Поговорим по дороге.

Мастерская встретила прохладой и запахом металлической стружки. Я сразу принялся за дело — достал латунные слитки, разложил на верстаке, сосредоточился. Металл потёк под моими руками, принимая форму идеальных гильз. Одна сотня, две, три… Процесс шёл автоматически, позволяя говорить, не отвлекаясь.

— Пока меня не было, вы проводили ритуал? — спросил я, не поднимая взгляда от работы.

— Да, — ответила Василиса. — Вчера вечером. Получилось неплохо — по семьдесят с лишним капель каждая.

— Сколько до Мастера осталось?

— Мне семьдесят восемь, — геомантка задумалась, видимо, пересчитывая в уме. — Полине чуть меньше, около семидесяти.

Я кивнул, продолжая формировать гильзы. Их число перевалило за тысячу, но нужны были сотни десятки тысяч.

— До начала Гона неплохо бы вам обеим взять следующий ранг. Силы лишней не бывает, особенно в такие времена.

— Эссенции хватит, — заметила Полина. — Но ведь дело не только в поглощении?

— Верно. После достижения порога вас ждёт Стихийное погружение. Испытание, которое либо откроет новый уровень силы, либо… — я не стал заканчивать фразу. — Полина видела, что это такое.

Гидромантка кивнула, и девушки переглянулись. Испуг в их глазах был понятен — треть магов не переживала этот ритуал.

— Расскажи подробнее, — попросила Василиса, которая не присутствовала во время моего прорыва на следующий ранг.

— Суть проста. Вы должны стать единым целым со своей стихией. Для тебя, Василиса, это означает погружение в камень. Для Полины — слияние с водой. Сутки полного единения, когда граница между магом и стихией стирается.

— Звучит… болезненно, — пробормотала геомантка.

— Хуже. Это мучительно. Тело перестраивается, приспосабливается. Но Полина, тебе повезло больше. Вода — добрая стихия. Она примет мягче, чем камень или огонь.

— А что насчёт подготовки? — Василиса достала блокнот. — Должны же быть способы увеличить шансы?

Я улыбнулся её практичности. Даже перед лицом смертельной опасности геомантка думала о технической стороне вопроса.

— Есть упражнения. Для тебя, Василиса — медитация в контакте с камнем. Найди валун покрупнее, прижмись к нему спиной и пытайся почувствовать его структуру. Не магией, а всем телом. Час утром, час вечером. Ты должна ощущать каждую его трещинку, каждое вкрапление. Убери все мысли из головы, убери тревоги, надежды и чаяния. Стань этим камнем.

Княжна кивнула, записывая.

— А для меня? — спросила Полина.

— Погружение в воду. Полное, с головой. Начни с часа, доведи до суток. Я знаю, что ты как гидромант можешь дышать под водой — это базовая способность вашей стихии. Но для подготовки к погружению нужно большее. Учись не просто извлекать кислород из воды, а позволить ей проникнуть в каждую клетку тела. Пусть она течёт через поры, через кровь. И главное — не сопротивляйся. Вода любит податливость.

— А ментальная подготовка? — Белозёрова наклонилась вперёд. — Должно же быть что-то для укрепления воли?

Я отложил очередную партию гильз — их накопилось уже несколько тысяч.

— Самое сложное в погружении — не потерять себя. Стихия затягивает, растворяет личность. Поэтому каждый вечер перед сном вспоминайте, кто вы. Не имя-фамилию, а суть. Что любите, что ненавидите, чего хотите от жизни. Это станет якорем, когда стихия попытается поглотить ваше «я».

Девушки молчали, переваривая информацию. Я вернулся к работе — гильзы формировались всё быстрее, опыт давал о себе знать.

— Есть ещё физические упражнения, — продолжил я. — Василиса, тебе нужна статика. Стойка на руках у стены, планка, удержание тяжестей. Камень любит неподвижность и выносливость. Полина — наоборот. Плавные движения, растяжка, танцы даже. Вода ценит гибкость и текучесть.

— Танцы? — удивилась гидромантка. — Ты серьёзно?

— Абсолютно. Чем естественнее твои движения, тем легче вода примет тебя за свою.

Гильзы постепенно копились, что позволит обеспечить работу патронного цеха на ближайшие часы.

— Последний совет, — сказал я, не отрывая взгляда от куска латуни. — Не спешите. Лучше подготовиться как следует, чем полезть в погружение раньше времени. У нас ещё есть дней десять до Гона, может, чуть больше. Используйте их с умом.

Василиса закрыла блокнот.

— Спасибо. Мы начнём сегодня же.

— И помните — я прошёл через это. Выжил. Значит, и вы сможете.

Девушки поднялись, собираясь уходить. У двери Полина обернулась.

— Прохор… А если не получится? Если мы не справимся с погружением?

Я посмотрел ей в глаза.

— Получится. Я помогу вам. Так что готовьтесь. И верьте в себя, как я верю в вас.

Они вышли, оставив меня наедине с грудой металла и мыслями о грядущих испытаниях. Работа продолжалась — Угрюму нужны были патроны, много патронов. А этим девушкам нужна была сила, чтобы пережить то, что надвигалось на Пограничье.

Я работа ещё около получаса, когда дверь мастерской распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Я вскинул голову от верстака, инстинктивно собирая свою энергию в атакующее заклинание. В проёме стоял Альбинони — растрёпанный, с безумным взглядом, тяжело дышащий после бега.

— Боярин! — выкрикнул он, врываясь внутрь. — Это правда⁈ Dio mio, скажите, что это неправда!

Итальянец схватился за край верстака, костяшки пальцев побелели от напряжения. На его обычно ухоженном лице читалось отчаяние.

— Варвара… Моя Варвара… Что с ней⁈ Уваровы мертвы, весь город гудит! А она⁈ Жива ли она⁈

Глава 13

Доктор перешёл на итальянский, из потока слов я разобрал только отдельные проклятия. Его руки дрожали, а в глазах блестели слёзы.

— Альбинони, успокойтесь…

— Успокоиться⁈ — он всплеснул руками. — Уваровы мертвы! А она в монастыре, за толстыми стенами! Что, если монахини… что, если они решат отомстить⁈ Madonna santa, я должен её спасти!

Итальянец стоял передо мной — взъерошенный, с горящими глазами, весь дрожащий от нетерпения. Его пальцы судорожно сжимали край верстака, словно это единственное, что удерживало его от немедленного бегства в Покровский монастырь.

— Успокойтесь, Джованни, — повторил я ровным тоном. — Варвара