Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск. Премия имени Н.С. Лескова. 190 лет со дня рождения. Часть 1 - Альманах Российский колокол

И отец очень одобрительно на него смотрел потом несколько дней.

– О! Привет, – слабо обрадовался гостю хозяин. – Заходи, я как раз ужинать собрался. Да не снимай, – заметил он желание Андрея скинуть шубу, – у меня прохладно.

Андрей вошёл в комнату. Тихонько работает телевизор. Сытые и холёные артисты исправно отрабатывают новогоднюю программу. В квартире холодно. Он подошёл к термометру на стене – пять градусов!

Батя ходит в унтах и шубе на плечах. Как советский командир из военных фильмов в холодном блиндаже.

– Садись! – скомандовал он и поставил перед диваном табурет. Сходил в кухню и притащил сковороду с горячей тушёнкой, залитой яйцом, хлеб и две рюмки. Выудил откуда-то из-под дивана бутылку, налил.

– С праздником! – подмигнул он сыну.

– Угу, – отозвался тот, выпивая.

Кончался одна тысяча девятьсот девяносто восьмой год.

Сивилла

Зажмуриваюсь и медленно, с чувством мысленно говорю: «Новый год!» Осторожно приоткрываю глаза, и яркие искры мишуры, блестящих обёрток и ёлочных игрушек калейдоскопом рассыпаются вокруг. Да…

Прислушиваюсь к себе: секунду, две, четыре, и… ни-че-го. Блин, ну вот же – мандарины лежат – целый прилавок. А ни фига… Сказочное новогоднее настроение затерялось где-то в прошлом. В детстве. И возродить его не выходит.

Да – красиво. Да – блестит. Да – пахнет хвоей, цитрусовыми и шоколадом. Но… безмолвие.

Ай, да ладно! Здесь – в магазине – мне, собственно, только подарки купить: дешёвые и красивые – знакомым раздать. «Идёмте, – обращаюсь я к разочарованию, унынию и сарказму, незримо витающим рядом, – а не то старушенция вон та последние сладости заберёт».

Мой пакет с конфетами был уже почти полон, когда бабушка, что стояла рядом, вдруг охнула, схватилась за сердце и стала медленно сползать по витрине.

– Что? – Нехорошее предчувствие сжало грудь. – Вам плохо?

Старушка ответила блаженной улыбкой и покачала головой.

– Мне хорошо, – с трудом выдохнула она и села.

– Ой! Подождите! – Я бросился к ней, подхватывая за плечи и не давая совсем завалиться на пол. – На помощь! Человеку плохо! – Мой крик прозвучал глухо в шуме толпы.

Но, кажется, услышали. Кое-кто даже обернулся. Вынув телефон, быстро набрал номер и в ответ на вопрос оператора, пожалуй, излишне громко прокричал название магазина и адрес.

Бабушка тем временем затихла, улыбаясь и глядя прямо перед собой.

Прибежал толстый менеджер и предложил перенести несчастную в кабинет на диван.

– Ты с ней? – спросил он меня.

– Да! – самоотверженно ответил я, и мы бережно подняли лёгкое тельце бабули.

Уложили страдалицу на диванчик, и нам осталось только дождаться бригады скорой помощи.

Через минуту старушка пошевелилась.

– Что? Неудобно? – вскинулись мы.

Она покачала головой, давая понять, что всё в порядке. Мы успокоились, но бабушка вдруг что-то зашептала.

– А? – нагнулся к больной я.

– Пять тысяч восемьсот тридцать две, – сказала она чуть громче и опять счастливо заулыбалась.

– Угу, – согласился я, не зная, что тут сказать.

– Там было столько пылинок, – снова прошептала больная.

– Где пыль? – заинтересовался менеджер.

– В его горсти… – ответила старушка.

– Бредит, – участливо кивнул мне менеджер, и мы стыдливо отвели глаза.

Удивительно быстро приехала скорая помощь.

– Организм сильно изношен, – сказал доктор, закончив осмотр, – женщина стара. Нужно срочно в клинику. У неё документы есть?

Мы пожали плечами синхронно.

– Вас как зовут? – доктор обратился к бабушке. – Паспорт с собой?

– Сивилла… – прошептала старушка. – Я – Кумекая сивилла. – И торжествующе посмотрела вокруг, словно раскрыла страшную тайну.

– Паспорт есть, Сивилла… э… как вас по батюшке? – ещё раз спросил врач.

– Да. В сумке, – тихо отозвалась та.

Помощница врача быстро вынула из сумки документы и раскрыла паспорт.

– Ну зачем же вы лжёте, Анна Михайловна? Никакая вы не Сивилла! – с укором обратилась она к больной.

– Всё. Носилки! – скомандовал врач мне и менеджеру. Толстяк бросился исполнять, а я задержался.

– Эх вы… – грустно прошептала бабушка. – Я Кумекая сивилла. И мне не нужна ваша помощь. Срок мой вышел. А там было пять тысяч восемьсот тридцать две пылинки. Теперь я знаю…

И бабушка испустила дух.

А вечером, нарезая новогодние салаты, я рассказал о старушке жене.

– Как, ты говоришь, она назвалась? – спросила меня любимая.

– Сивилла какая-то… Кумекая, кажется, – вспомнил я с усилием.

Жена вытерла руки о передник и вышла из кухни.

– Иди сюда, дурачок! – позвала она меня несколько минут спустя. – Читай. – Ткнула пальчиком в ответ на запрос в интернете:

«…Кумекая сивилла отвергла любовь Аполлона, хотя он обещал ей невиданное долголетие: “Столько лет жизни, сколько пылинок в горсти пыли”. И всё же бог наделил её обещанными годами. Однако намеренно не дал ей вечной юности».

Фантазия взорвала мою бедную голову.

Я вышел на балкон. Новогодний морозец резво начал пощипывать уши, нос и пальцы рук. Но взволнованная душа металась в вихрях восторга, потому что я смотрел на маленький сибирский городок, в котором тихо и незаметно в образе маленькой старушки рядом со мной доживала свой бесконечный век одна из прекраснейших легенд человечества…

Год 1978-й

Солнце уже поднялось к зениту. Полуденный зной стоит на пороге, дышит жаром. Даже насекомые жужжат устало и лениво.

Мальчишки вышли за околицу. Далеко – метров на пятьдесят. Так, что дома родные стали уже отчуждённо зыбкими, с незнакомыми чертами, не виданными никогда раньше. Неуютно пятилеткам, страшновато. Привычная защищённость родных стен и деревенских заборов улетела с вольным ветерком, что весело хватает пацанов за вихры и стриженые макушки.

Они рассуждают.

– Там, – машет рукой вдоль полевой дороги рослый и белобрысый, – гороха завались! Целое поле.

– Где? – заинтересованно откликается маленький, сопливый, зато самый живой из ребят. – Пойдём? – предлагает, не раздумывая, он.

– Зачем? – равнодушно потягивается белобрысый.

– Горох трескать.

– Ага, – вступает в разговор третий, пухленький и явно близорукий, с характерным прищуром. – Объездчик поймает…

Притихли, продолжая шагать. Объездчик – дело серьёзное. Говорят, есть такой человек. Постоянно объезжает на коне поля, что раскинулись вокруг села, и следит, чтоб никто не крал колхозный урожай. А на случай воровства у него есть бич – страшное оружие, которым он может ударить, а потом сдаст в милицию. Что будет в милиции, пацаны не знают. Понимают только, что ничего хорошего. И, главное, родителям скажут…

– Да нет уже никого, – осматривается с надеждой сопливый.

– Ага! – многозначительно машет головой белобрысый, давая понять, что покой – мнимый.

– Да я тут сто раз ходил, – не отстаёт сопливый, – ни разу не видал никаких объездчиков. – Он обиженно шмыгает и утирает нос ладошкой.

– Может, просто поглядим? – спрашивает близорукий.

– Пошли! – весело откликается маленький, тыкая пальцем в бок белобрысого, и