Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск. Премия имени Н.С. Лескова. 190 лет со дня рождения. Часть 1 - Альманах Российский колокол

– А чего американская-то? – спросил наивно сонный.

– Что? – удивлённо обернулся здоровяк.

– Дык и у нас армия есть. Там тоже тренируют.

– Ага, – здоровяк потянулся, невольно показывая весь свой огромный рост. – Рожу бьют да портянки стирать заставляют. Я бы в такую армию ни за что не пошёл.

– Да я в кино видел! – вдруг стал спорить сонный. – Там, в Америке, тоже новобранцев оскорбляют и даже бьют.

– А разница в том, дурень, что тут просто бьют и издеваются, а там – чтобы научить. Сделать из тебя человека. Понимаешь? – высокомерно парировал первый.

– Оскорблениями? – пожал плечами сонный.

– Да ты совсем очумел, сравниваешь? – первый вскочил. – Ты глянь хоть бы и внешне. Вот сержант в Америке: классная форма, весь подтянут, крутой, спортивный, красивый. Он всё умеет. Песню слыхал? Эту, как её? «Ю ин зе арми нау»?! То-то! А про нашу армейку таких песен что-то не пишет никто… А-а-апчхи!

Готово. Теперь они мои – все эти поклонники армии США. Будут теперь неделю лимоны в чай давить и парацетамолы разные жевать. Да не сильно поможет. Хи-хи!

Я снова вырываюсь на простор грязных и холодных улочек. И уже впереди скрипит старая форточка. За ней тепло.

Паренёк в кухне листает журнал. Он почти взрослый – студент, наверное. Старается, напрягает мозг, вникает в новое видение. Или, как у них тут говорят, новое мышление.

Длинные однообразные статьи – все о политике да истории.

«Сталинские репрессии периода культа личности. Как возникал этот культ? И кто несёт ответственность за всё, что произошло в эти годы? Культ возникал не снизу. Он создавался сверху…» – прочёл юноша и, досадливо отбросив журнал, задумался.

Я мгновенно проникаю в его организм со следующим вздохом: нос, горло, лёгкие – через минуту он уже весь мой. Даже мысли.

«Чхи!» – мы чихаем, на секунду изумлённо прерывая воспоминания о недавнем разговоре.

Преподаватель истории смотрела на него вчера как-то очень растерянно. Спор зашёл после занятий. Так, слово за слово, и пришли к модной теме.

Она явно не знала, как возразить. А паренёк разошёлся.

– Сталин уничтожил не только цвет партии, но и элиту армии. Поэтому в сорок первом году мы так страшно проигрывали. По его вине. А сам на даче прятался. – Юноша презрительно скривил лицо. – И вообще, если хотите, мне кажется верным, что советский народ победил не благодаря Сталину, а вопреки!

– Да. Это верно. Победил советский народ, – ухватилась за спасительную фразу преподаватель, – но под руководством партии…

– И компартия тут виновата если не больше Сталина, то точно не меньше, – прервал её мальчишка. – Да посмотрите только. Эти коммунисты – они же страшнее фашистов. Те хоть чужаков уничтожали. А наши – своих. Свой народ вырезали!

– Вы поймёте, – растерянно прошептала историк. – Вас обманули. Вы всё поймёте. Но будет поздно…

– Кто обманул? – злобно оскалился студент. – Великий Солженицын?..

* * *

Спорят. Да ну их! Некогда мне.

Я должен распространяться – быстро, легко, играя! Пусть этот дурачок остаётся со своими мыслями, я же…

Ох!

Уже шальным сквозняком брошен на лестничную площадку и быстро затянут в соседнюю квартиру. Ну подумать только – сам себе не хозяин! Кухня, комната – пусто. Где же вы, мои счастливчики, которых я так жажду? Ага! Вот – милая картина: телевизор, мама, папа и дочь. Девчонка-подросток, не очень увлечённая скучными толкованиями телеведущих.

А вот родители глядят с интересом.

«Как должны строиться отношения между обществом и власть имущими в демократическом, правовом государстве?

…Чрезмерно большая централизация. Когда масса вопросов не может решаться на местах, их нужно согласовывать с центром…

…Прибалтика. Ищет им оправдание. Намеренное обострение ситуации…

…Отрицательная реакция центра. Устанавливают преимущества для эстонцев – носителей языка. А человек, не владеющий языком, не может занимать массу должностей…»

И снова: «Чхи! Чхи! Чхи!»

А как вы думали?!

Баста! Пришёл великий я.

Все у меня закашляете. Всех на сопли изведу…

Великая болезнь свалилась на страну. Тяжким бременем легла на счастливых ещё недавно людей. Злобно гасит искорки в их живых глазах. Отнимает волю. Погружает во мрак.

И бесы со всех сторон. Пока ещё робко, но с каждым часом всё смелее переходят границы здравомыслия.

Безнаказанность

С наслаждением прислушиваюсь к тишине. Её редко нынче можно услышать, и она удивляет. Иногда раздражает. Но чаще радует. Потому что именно безмолвие рождает образы: фантастические и реальные, величавые и убогие. Или просто тени прошлого. Вот как сейчас. Память сначала медленно, а потом всё увереннее оборачивается вспять и рисует давно минувший тёплый сентябрьский денёк.

Мальчишки-пятиклассники среди колхозных полей бодро шагают по просёлку. Их пять. И выходной день сманил друзей отправиться «в поход». В авоськах, что тащат в руках, нехитрый перекус и питьё. Солнце, свобода, отличное настроение, и так много нужно успеть рассказать этим родным душам!

Весело и наперебой, забегая вперёд и взмахивая руками, толкаясь и перекрикивая, ведут они беседу. Но больше всех меня интересует тот – слева, неболтливый. Он счастливо улыбается, изредка вставляя комментарии в общий галдёж. Легко дышит и с любовью смотрит на своих ненаглядных друзей. Я его хорошо знаю. Домашний мальчик, он много читает. Всё время проводит дома: рисует, мечтает, переживая рождение и гибель выдуманных вселенных. Ненавидит несправедливость и страшно рад, что «в поход» его позвали. И он может шагать с одноклассниками, весело болтая о том о сём. Спросите, какой он, по-моему, человек. И я отвечу: добрый.

– Глядите! – закричал один мальчишка – губастый, с уродливым шрамом на щеке, – изумлённо тыча рукой прямо в пыльную дорогу.

– Что? Где? А? – приостановили шаг остальные.

– Мышь! – радостно сообщил он.

– Да? – присел на корточки, внимательно разглядывая землю, кудрявый и веснушчатый мальчонка с писклявым голоском.

– Фи, ерунда, – важно отозвался высокий и лопоухий. – Их тут миллионы на полях. – Он многозначительно махнул в сторону колосящихся просторов.

– Да, это полёвки, – сообщил писклявый. – Они вредные. Зерно жрут.

– Точно. Их убивать нужно, – серьёзно, словно принимая решение, сказал последний из пятёрки – низенький, с нестриженой шевелюрой. Он шагнул в сторону от дороги, к ближайшему кусту, и деловито отломил прут. – Щас идти будем, они дорогу перебегать станут. Вот я им! – погрозил он своим оружием.

Остальные мальчишки обрадованно и с чувством некоего долга бросились отламывать прутья. Обзавёлся упругой веткой и мой улыбчивый.

Зашагали дальше.

Первого мышонка, шмыгнувшего через дорогу, мгновенно настиг низенький и нестриженый парнишка. Резкий, хлёсткий удар сразу убил малявку.

– Первая! – радостно закричал лохматый.

Свист прута, глухой удар – и лопоухий открывает свой