Дипломат. Игры компромиссов 2 - Владимир Неровитов

Похоже, дело было вовсе не в нервном срыве: Гийом просто выполнял чужие приказы. От этой внезапной мысли у Агнеты свело челюсть.

Несмотря на позднее время, она связалась с Олафом Курцом — лучшим в Бонне экспертом по персоналиям в Ведомстве канцлера. Интерес так стремительно прославившейся журналистки к фигуре Гийома его откровенно удивил.

— Дорст, — Олаф Курц ко всем без исключения обращался только по фамилии. — Зачем тебе этот жирный крот? Он слишком дорожит своим местом, чтобы от него можно было ожидать какого-либо информационного повода.

— Олаф, — она решила перевести разговор в бытовую плоскость. — К работе это не имеет никакого отношения. Похоже, одна моя подружка решила закрутить с ним, а мне… Мне кажется, ее надо предостеречь, что ли…

— От чего ты хочешь ее предостеречь, Дорст?

— Ну не знаю… Мне кажется, это человек с двойным дном…

— Тебе от внезапно свалившейся на голову славы совсем стало нечего делать! — усмехнулся Курц. — На фиг он ей сдался, с ним даже финал Кубка чемпионов будет скучно смотреть. А ты говоришь — любовь-морковь. Серьезно, более скучного человека я в жизни не видел. Да и потом, у него жена, и он, кажется, ее искренне ценит.

— Вот именно, ценит, — после небольшой паузы произнесла Агнета. — Слушай, Олаф, а как ты его только что назвал?

— Ты о чем это?

— Ну в самом начале нашего разговора ты сравнил его с каким-то животным.

— Ах, это? «Жирный крот». Я назвал его жирным кротом.

— Рада была тебя слышать, Олаф.

— И тебе не хворать.

Повесив трубку, Агнета нервно расхохоталась. Пазл в ее голове сложился.

* * *

Стрельцу не спалось. Он вышел на тесный французский балкон, вдохнул прохладный ночной воздух и прислушался к себе: душевного равновесия не было. В этот момент он впервые понял мотивы заядлых курильщиков, которые в мире семьдесят третьего года окружали его со всех сторон. Внезапно в нем заговорила память тела прежнего хозяина — рука сама потянулась в карман пижамных брюк в поисках пачки. Не найдя там ничего подобного, Стрелец почувствовал глухое раздражение.

Советник не услышал, как жена присоединилась к нему — так тихо она прошмыгнула на балкон в приоткрытую дверь.

— Дорогой, — прошептала Альбина, закуривая длинную коричневую сигарету, — почему ты не спишь?

— Да вот как-то сердце не на месте, — так же шепотом ответил он.

— Ты снова плохо себя чувствуешь? — взволнованно спросила она и коснулась его плеча. — Давай измерим давление.

— Милая, все нормально. Моя бессонница не связана с физическими причинами…

— Тогда что тебя так беспокоит? — не унималась жена. — А хочешь, я чая тебе горячего сделаю? С медом.

— Спасибо, не стоит.

— Так все же, что не так? — по опыту она знала: нужно просто дать ему выговориться.

— Понимаешь, считаные дни остались, — Стрелец оперся на перила, всматриваясь в ночную улицу. — А события развиваются так, будто стоит задача откинуть нас всех далеко назад.

— И кто, интересно, поставил, такую задачу? — спросила Альбина.

— Да, интересантов много. Знать бы, как их стреножить! — Стрелец усмехнулся.

— Так пусть они сами друг друга перегрызут.

— В этом есть определенный смысл, — подумав, ответил Стрелец. — Ладно, милая, пойдем спать.

* * *

В эту ночь не только Стрелец не мог сомкнуть глаз. Игорь Прокопьевич Кузнецов стоял под окнами Агнеты Дорст, прижавшись спиной к старому платану. Этих нетипичных для средней полосы России деревьев в Бонне было великое множество. Их мощные силуэты трудно было перепутать с чем-то еще. Больше куски коры постоянно отслаивались и отпадали, обнажая зеленовато-серый, пятнистый ствол. От этого он напоминал полковнику военный камуфляж. Поздней осенью, когда наступали холода, а ночи становились морозными, Игорь Прокопьевич ловил себя на мысли, будто оголенному исполину плохо и он не переживет зиму. Но это было что-то сродни навязчивой идее. Весной он как ребенок радовался каждому зазеленевшему платану.

Он сел ей на хвост несколько часов назад, когда по пути домой случайно заметил: девушка кого-то караулит около Дворца. Сцену, разыгравшуюся между ней и помощником канцлера, полковник воспринял однозначно. Поверить в совпадение он не мог. Журналистка, опубликовавшая секретный правительственный документ, на повышенных тонах разговаривает с чиновником такого ранга — и у них просто шуры-муры? Исключено. Теперь Кузнецов был на сто процентов уверен: таинственный источник Агнеты — не кто иной, как Гюнтер Гийом. Вот это поворот. «Внедрить „крота“ на такую позицию без нашего ведома — это тянет на измену», — подумал он.

Однако сейчас его куда больше интересовало, чем занята журналистка. Кузнецов готов был голову дать на отсечение — она собирает досье на своего дружка. И ей понадобится всего пара дней, чтобы докопаться до правды. Этого допустить было нельзя. В Москве ему не простят, да и он сам перестанет себя уважать.

Больше всего на свете Кузнецову хотелось сдать подонка Гийома немецким властям со всеми потрохами, а еще лучше — отправить посылкой прямо в Москву. Голеньким! Но в интересах дела теперь ему придется спасать гаденыша.

* * *

В кабинете полковника Юргена Эрнста, в Главном управлении внешней разведки Министерства государственной безопасности ГДР, было так дымно, что хоть топор вешай. Сизый сигаретный туман сливался с серостью пасмурного берлинского утра за окном. Эрнст давно потерял счет времени. Крепкий кофе с горой сахара больше не бодрил. Кризис такого масштаба этот ас шпионажа переживал впервые в своей карьере.

Комбинация по внедрению Гийома увенчалась успехом не случайно — она была результатом кропотливой работы целой команды специалистов, включая психологов, футурологов и даже преподавателей актерского мастерства. И теперь эта сложнейшая многоходовка оказалась под угрозой из-за опрометчивого шага одного человека. И какого человека! В разведке бывает всякое, но Гюнтер всегда отличался феноменальной выдержкой. Его нервная система была одной из самых стабильных, что Эрнст встречал за всю жизнь. Что заставило его агента пойти на такой риск без согласования с Центром, полковник не понимал. А ведь от ответа на этот вопрос зависела судьба всей операции.

Дверь кабинета распахнулась. На пороге появился адъютант. Полковник