Дипломат. Игры компромиссов 2 - Владимир Неровитов

— Игорь, артистка не могла быть твоим осведомителем, — Стрелец отлично знал, сколько репутационного вреда Бритта нанесла ГДР и Советскому Союзу.

— В этом ты не ошибся. Она действительно никогда на нас не работала, — спокойно ответил полковник.

— … она работала… на штази? Какого черта⁈ — советник наконец выплеснул эмоции. — Давно ты об этом знаешь?

— Недавно. И, возможно, узнай я об этом раньше, она осталась бы жива.

— Выходит, Бритта Линднер была секретным оружием Берлина против нашей страны⁈ — присвистнул Стрелец. — Не могу не отдать должное Вольфу. Но зачем?..

— У нее уже не спросишь, но полагаю, все дело в содержании этой бумажки, — Кузнецов кивнул на листок. — После всего, что с ней произошло, она была готова на многое, но не на все.

— И она пошла именно к тебе? Откуда ты вообще ее знаешь?

— Ирония судьбы, но к ней меня привела Марфа Григорьевна.

— Ледникова? — Стрелец удивленно приподнял бровь.

— Да, именно к артистке курьер приносил информацию от нашей незадачливой шпионки.

— Прямо звезды сошлись, — заметил Стрелец.

— В последнее время штази на нее сильно не наседало, — продолжил Кузнецов. — Использовали преимущественно, как почтовый ящик.

«Вот тебе и ящик», — мрачно скаламбурил про себя Стрелец.

— Костя, теперь ты понимаешь? Сложить два и два — большого ума не надо.

— Игорь, нужно немедленно спасать Дорст, — решительно заявил советник. — Во-первых, она следующая, а во-вторых, если с ней случится непоправимое, — это будет операция под нашим флагом.

* * *

В квартире было темно и душно. Агнета не выходила из дома вторые сутки. Она вздрагивала от телефонных звонков и панически боялась подходить к окнам. Коллегам по редакции девушка соврала, что подхватила тяжелый грипп. Сейчас она сидела прямо на полу, прижавшись спиной к дивану и подтянув колени к подбородку. Перед глазами, как в замедленной съемке, прокручивалась одна и та же картина: санитары поднимают носилки, рядом суетится эксперт, полицейский комиссар приоткрывает простыню, за которой кто-то великодушно спрятал тело Линднер. Журналистка успела разглядеть мертвенно-бледный профиль эстрадной дивы, багровые пятна на светлом плаще и прядь великолепных волос, безжизненно свисающую к самому асфальту.

Дорст уговаривала себя успокоиться, понимая, что на нервах она ни до чего путного не додумается. Но все попытки оказывались тщетными. Какое отношение к советскому посольству имела перебежчица и ярая антагонистка Кремля Бритта Линднер, журналистка понять не могла. Где-то в глубине души она чувствовала связь этой трагедии со своей собственной судьбой, но в чем она заключается, уловить не успевала.

Зато последняя встреча с Гийомом, его перекошенное от злобы лицо, ярость, сменившаяся пренебрежением, — все это выстраивалось в один ряд с убийством артистки. Без видимых причин ей стало казаться, что на месте Бритты должна была оказаться она сама. «Стоп, не выдумывай! — приказала себе Агнета. — Скорее всего, расстрел Линднер не имеет ко мне никакого отношения. Но это не значит, что мне ничего не угрожает, что я нахожусь в безопасности».

На лестничной клетке послышалась какая-то возня. Девушка испуганно вскочила. Стараясь ступать как можно аккуратнее, чтобы не скрипнула ни одна половица, она тихонько подкралась к входной двери. Заглянув в глазок, Агнета увидела соседку из квартиры напротив: та лихорадочно искала ключи, то и дело роняя на пол пакеты с покупками. «Паранойя доконает меня раньше, чем Гийом», — подумала журналистка.

Не в силах самостоятельно справиться с паникой, Дорст набрала Нойера. Старый товарищ ответил немедленно. Едва услышав этот хорошо знакомый, уверенный голос, она впервые за сутки немного расслабилась.

— Фридрих, это я — Агнета! — прошептала она в трубку.

— Девочка, я узнал бы тебя по голосу, даже если бы ты вещала из-под воды, — приободрил ее Нойер. — Что случилось? Кто тебя так напугал?

— Фридрих я боюсь, — честно призналась она. — Я очень боюсь.

— Тебе кто-то угрожает? — голос Нойера мгновенно стал предельно серьезным.

— Нет… Не знаю… Пока нет…

— Агнета, возьми себя в руки!

— Я пытаюсь…

— Девочка моя, ты же стойкий оловянный солдатик… Постарайся абстрагироваться от своих страхов и ответить на мои вопросы.

— Я попробую… Но не обещаю, — еще чуть-чуть, и она начнет рыдать в голос.

— Агнета, что тебя так напугало?

— Я чувствую, что…

— Агнета, прекрати, — жестко перебил Нойер. — Что тебя так напугало? О том, что ты чувствуешь, мы поговорим позже.

— Я… После того нашего разговора… Я…

— Что ты? — снова прикрикнул на нее Нойер.

— Я пошла к Гийому и потребовала объяснений.

— Что ты сделала? К кому ты пошла? — опешил он. — К Гийому⁈

— Да. Я потребовала объяснений.

— Господи, — тяжело вздохнул старый журналист. — Почему для нашей профессии до сих пор не придумали возрастной ценз? И кто вас только допускает к расследованиям, не объяснив элементарную технику безопасности…

— А он… меня… — она наконец разрыдалась в голос. — Он больно схаватил меня за руку и сказал, что своими откровениями я наврежу только себе!

— Ты что, ему угрожала?

— Я сказала: если он не объяснит, зачем предал канцлера, я назову его имя властям, — после этого признания Агнету немного отпустило.

— Ты шутишь? — в трубке повисла тишина.

— Нет. А что тут такого⁈

— Что тут такого? Ты действительно не понимаешь? Ты прижала его к стене, поставила его перед невозможным выбором и ожидала от него чего? Букета роз? Коробки конфет? Еще одного секретного документа? — Нойер не на шутку разошелся. — А пулю в спину ты от него получить не ожидала⁈

— Откуда… откуда ты знаешь? — прошептала она.

— В тебя что, стреляли? — зарычал он в трубку.

— Нет, меня пока никто не трогал, а вот Бритту Линднер застрелили, — совсем тихим голосом произнесла она.

— А ты-то тут при чем? Линднер выпала нелегкая доля, но пик ее популярности — в том числе и политической — уже позади. Какое отношение она вообще имеет к скандалу с меморандумом? Признавайся!

— Не знаю. Я, правда, не знаю.

— Тогда к чему эти фантазии?

— Это не фантазии, я так чувствую! — Агнета снова зашептала. — Я когда приехала к советскому посольству и увидела тело, сразу и поняла: на ее месте должна