Уроки нежности - Дана Делон

– С парнем из класса. Мы сделали это трижды!

Мои эмоции в тот момент были столь спутанными, что я даже не стала пытаться разобраться в них.

– И… как? – Голос не слушался, хрипел.

Луна замолчала, словно впервые действительно задумалась о своих ощущениях.

– Я кончила, – тихо сообщила она. – Знаешь, после всего случившегося я переживала… что стану фригидной или что-то типа этого…

Луна запнулась и устремила взгляд в потолок. И тогда мне стало стыдно за эгоизм, что ранее сжимал в тисках сердце.

– Покажи, как он выглядит. – Я попыталась отвлечь ее от неприятных мыслей.

Она достала свой старенький телефон и показала фотографию парня на покоцанном экране. Кожа цвета молочного шоколада, твердый торс, белоснежная улыбка и карие сверкающие глаза. Он был восхитительно красивым.

– Ему двадцать, он все еще в выпускном классе и вряд ли сдаст экзамены в этом году. – Луна фыркнула. – Ну, мне за него не замуж выходить, и я решила, что для эксперимента самое то.

– С виду горяч. – Я облизнула пересохшие губы.

– И не только с виду. Он меня там, – ткнула она указательным пальцем в промежность, – так вылизал… Я поняла весь прикол секса.

Я растерянно смотрела на лучшую подругу.

– А ты еще нет? – шепотом поинтересовалась она.

Луна по-своему опередила мою реакцию, и я уцепилась за это как за спасательный круг. Да, я ей просто завидую, потому что у меня нет опыта… да, все дело именно в этом. Я ведь еще не занималась сексом с красивым горячим парнем… это точно зависть!

Я качнула головой и призналась:

– Еще нет.

– Так выбери кого-нибудь на приеме. Там столько классных задниц!

– С каких пор ты стала ценительницей задниц? – Я закатила глаза.

Луна расхохоталась. Ее звонкий, свободный и легкомысленный смех согрел что-то внутри меня. И я затолкала все непрошеные мысли, что пугали, глубоко-глубоко. Хлопнула выдуманной дверью и сосредоточилась на настоящем. А в настоящем Луна сидела рядом со мной и разглядывала меня с хитрым прищуром.

– Кстати говоря, у Этьена она отличная!

– Фу, не говори о нем в таком ключе!

– Почему? – Ее голубые глаза внимательно изучали мое лицо. – Неужели тебе правда никто из них не нравится?

– Да они же идиоты! – Я всплеснула руками.

– Идиоты могут классно трахаться. – Она задорно подмигнула. – Проверено на собственном опыте.

– Нет-нет, меня сейчас стошнит.

Я и правда не могла представить, что занимаюсь чем-то таким с кем-то из трех моих друзей. Я могла целоваться с Беном, дразнить его ради прикола, но секс? К горлу подступила тошнота.

– А как насчет девушек? – серьезно спросила Луна.

Я аж опешила, губы раскрылись в удивленном «о», я рывками хватала кислород.

– Точно нет.

– Тогда нам нужно сегодня найти джентльмена, и ты должна наконец лишиться девственности. Хотя, – задумчиво почесала она подбородок, – первый раз было бы здорово отдать Шнайдеру, он впишет этот день в календарь и будет самым счастливым засранцем на планете.

– Никогда в жизни!

– А может быть, все-таки Уильям? Сталь в глазах, хрипотца в голосе, – заговорщически прошептала подруга.

– Луна, я придушу тебя.

– Этьен? – продолжила она издеваться. – Генетически есть шанс, что у него большой.

– НЕТ-НЕТ-НЕТ! – Я закрыла лицо ладонями. – Из-за тебя мне будут сниться кошмары.

– От Этьена и я бы не отказалась, – хмыкнула она, и ее глаза мечтательно подернулись.

Было ощущение, будто на меня рухнул потолок библиотеки замка Винтерсхолд со всей его изысканной лепниной и деревянными балками.

– Ты же не будешь?.. – спросила я.

Она несколько раз моргнула:

– Не буду что?

– С ними… – сорвалось с губ.

Вся задорность покинула ее лицо.

– С ними – никогда, – твердо произнесла она. – Для тебя это важно, да?

Она спросила прямо и честно, и я так же искренне ответила:

– Да.

– Значит, никогда, – произнесла она так, словно дала обещание. Луна не стала уточнять, почему для меня это важно, она сама ответила на этот вопрос: – Должно быть, это так отстойно, что все вокруг пытаются подружиться с тобой из-за них.

– Есть такое, – прошептала я и положила голову ей на плечо. Мои рыжие волосы перемешались с ее светлыми.

В душе был ураган из эмоций, и все, чего мне хотелось, – это избавиться от мыслей и чувств. Ненормально так ревновать лучшую подругу. Вот только мне хотелось, чтобы все ее внимание, все ее разговоры и мысли касались лишь меня.

Глава 18

Я НАЧИНАЮ СОБИРАТЬ СУМКУ, не дожидаясь окончания лекции. Странные ощущения рядом с этой троицей не покидают меня. Я должна быть как можно дальше от них всех, особенно от Уильяма. Как только звенит звонок, я подскакиваю с места и пулей лечу к выходу. Главное – затеряться в толпе и слиться со стенами.

– Куда-то спешишь? – Тихий шепот касается моего уха, и я вздрагиваю.

Он идет рядом, возвышаясь и заполняя собой все пространство коридора. Темно-синяя рубашка подчеркивает синеву вен, что просвечивают сквозь белоснежную кожу. Серые глаза сверкают, а губы расползаются в едва уловимой усмешке. Миссия слиться со стенами полностью мной провалена. И почему у меня ощущение, что Уильям Маунтбеттен даже из-под земли меня достанет? Он приподнимает бровь, будто ждет моего ответа, но вот незадача: у меня рядом с ним не только прерывается дыхание, но и все мысли улетучиваются за секунду.

– Спешишь? – вновь повторяет он свой вопрос и, готова поклясться, подмигивает.

Нет, это, должно быть, игра моего воображения. Ведь я даже представить не могла, что мраморные статуи могут быть столь обаятельны. Стоп-стоп! Опять меня несет не туда. Моя основная цель – находиться от него как можно дальше.

– Спешу, – коротко отзываюсь я и возобновляю шаг.

Направляюсь в маленький квадратный дворик академии. Студенты бывают тут редко, это место выглядит слегка заброшенным, даже белая краска на окнах облупилась, словно старый лак на ногтях. Здесь бывает тихо и спокойно; идеальное место, чтобы спрятаться. Я прохожу сквозь серые колонны, обвитые желто-оранжевым плющом, и ступаю на траву. И точно знаю, он следует за мной.

Старинный запечатанный колодец стоит посередине дворика, а сбоку в углу растет большая пышная ива. Ее изящные ветви свисают до земли. Зеленая завеса из маленьких листьев, похожих на острые капли. Я решаю, что проведу перемену под ней, подготовлюсь к следующей лекции, переведу дух и соберусь с мыслями. Мне бы только избавится от Маунтбеттена. Рядом с ним мозги превращаются в желе и не способны здраво мыслить. Я чуть его вчера не поцеловала… Воспоминание проносится в голове, и хочется со всего размаху впечататься в серую кирпичную стену за ивой.

– И какие у тебя дела? – летит мне в спину вопрос, заданный глубоким мужским голосом, от которого я, к своему раздражению, покрываюсь мурашками.

Есть голоса, что вызывают трепет и озноб. Господь одарил Уильяма именно таким. Наверное, Богу хотелось, чтобы Уильям свел меня с ума окончательно и бесповоротно, и потому он наградил его всевозможным оружием: грацией, красотой, мужественностью и чем-то необъяснимым. Тем, что нельзя облечь в слова. Но каждый раз, когда я смотрю на него, сердце будто пронзает стрела. Да, он был послан на эту землю убить меня. Иначе как человек может быть таким пугающе прекрасным?

– Что за выдуманные дела заставили тебя сбежать от меня?

Исходящая от него ирония злит.

– Они тебя не касаются, – раздраженно бормочу я и ныряю под ветви ивы.

Здесь пахнет свежей росой, и длинная мокрая трава щекочет коленки. Я словно Алиса, нырнувшая в Страну Чудес. Купол ветвей ограждает меня от всего мира. Прохлада успокаивает опаленные стыдом и злостью щеки.

– А подробнее?

И вновь он позади меня. Чувствую, как кровь отхлынула от лица.

– Я хочу знать, почему ты убегаешь от меня, Ламботт.

Я чувствую, что его голос натянут как струна. Хлоп – и тетива лопнет.

Терпение не сильная черта его