Двойной удар. Трофей для чемпионов - Ольга Дашкова

Ускорила шаг, специально уткнувшись в телефон, снова машинально открыла ту ссылку и остановилась, словно не понимая, что происходит. Мир вокруг меня замер, я только сейчас осознала весь масштаб трагедии.

Фотографии. Порочные. Откровенные. Я, обнаженная, с затуманенным взглядом с Романом, который он был спиной, а потом и другое фото, на котором я с Егором. Не могла больше на это смотреть, заблокировала телефон, сжала до скрипа корпуса в руке.

К горлу подступила тошнота. Я почувствовала головокружение и чуть не упала, но кто-то поддержал меня. Обернувшись, я увидела Лиду.

– Идем отсюда, чего так долго? – прошептала она, обнимая меня за плечи. – Декан ждет тебя в своем кабинете. Ты только не переживай, Рязанова, все наладится, ты ведь отличница.

– Кто это сделал? – спросила я, еле шевеля губами.

– Не знаю, – ответила Лида. – Айтишники уже пытаются всё удалить, но многие успели увидеть.

Аркадий. Конечно. Это мог быть или он, или парни.

Кто же еще мог так меня унизить за то, что я ему отказала? Что за козел! Но как у него оказались эти фотографии? Их делал кто-то из парней – Егор или Роман. Все сводится к ним. Неужели они показывали их кому-то? Делились ими? От этой мысли внутри все перевернулось.

– Юля Рязанова, – раздался голос за моей спиной, – зайдите в мой кабинет.

Я обернулась. Наш декан, Владимир Петрович, смотрел на меня с непроницаемым выражением лица.

– Сейчас же, – добавил он и направился к лестнице.

Я спрятала телефон в карман и пошла за ним. Лида сжала мою руку в знак поддержки, но я почти не почувствовала этого. Меня будто окутал вакуум, отрезав от всех ощущений, кроме боли и стыда.

В кабинете декана я села на стул, глядя в пол. Я не могла поднять глаза, не хотела видеть его осуждающий взгляд.

– Вы понимаете серьезность ситуации? – спросил он, сев за стол.

Я кивнула, все еще не поднимая глаз.

– Эти фотографии… неприемлемы. Они порочат не только вашу репутацию, но и репутацию всего университета. Сайт взломали уже во второй раз за этот год.

– Я не имею к этому никакого отношения, – тихо сказала я. – Это сделал кто-то другой.

– Но на них изображены вы, – он вздохнул. – С двумя… мужчинами. Это правда?

Я молчала. Что я могла ответить? Да, это правда. Я спала с двумя парнями. С двумя парнями, которых, как мне казалось, любила. С двумя парнями, которые, как оказалось, использовали меня.

– Ваше молчание красноречивее слов, – заметил декан. – Учитывая ваши академические успехи, я не стану исключать вас. Но я вынужден объявить вам строгий выговор. И если подобное повторится… Я считаю, что для девушки с вашим умом и способностями можно найти более достойную работу.

Что?

Он решил, что я проститутка? Резко вскинула голову, чувствуя, как лицо заливается краской. Все с того проклятого вечера, когда я потащила Веронику на вечеринку года, пошло наперекосяк в моей жизни. Меня второй раз приняли за проститутку. И кто? Декан университета. Позор.

– Не повторится, – сказала я, впервые подняв на него глаза. – Никогда.

Он кивнул, рассматривая меня.

– Не знаю, что у вас произошло, Рязанова, но я всегда считал вас разумной девушкой.

Я промолчала. Мне нечего было сказать. Мне просто хотелось убежать, спрятаться от всех этих взглядов, от всех этих людей, которые теперь знали о самой постыдной странице моей жизни.

– Вы свободны, – сказал декан. – И я бы рекомендовал вам не появляться на занятиях пару дней, пока все не уляжется.

Я встала и направилась к двери.

– Рязанова, – остановил меня его голос, – наши специалисты уже работают над тем, чтобы удалить все фотографии с сайта. И мы выясним, кто это сделал. Виновный будет наказан.

– Спасибо, – прошептала я и вышла из кабинета.

В коридоре меня ждала Лида.

– Ну что? – спросила она с тревогой.

– Выговор, – глухо ответила я. – И пару дней мне лучше не показываться.

– Идем, – она взяла меня за руку. – Я провожу тебя в общежитие.

Я хотела отказаться, сказать, что справлюсь сама, но силы покинули меня. Я просто кивнула и пошла за ней.

Мы вышли из университета под проливной дождь. Но я даже не заметила его. Внутри бушевала буря куда сильнее. Слова Саши, фотографии на сайте университета, взгляды студентов, разговор с деканом – все это смешалось в голове в один кошмарный водоворот.

– Кто эти парни? – спросила Лида, когда мы шли по улице. – Те самые, которые живут с тобой? Спортсмены?

Я кивнула, не в силах произнести ни слова.

– И ты с ними… с обоими? – она заглянула мне в лицо. – Юль, я не осуждаю. Просто хочу понять.

Я не ответила, но Лида и так все поняла.

– Они знают о фотографиях?

– Не знаю.

Лида замолчала, видимо, осмысливая информацию. Мы подошли к общежитию, поднялись на наш этаж. Я с тревогой посмотрела на дверь своей комнаты, не хотела сейчас никого видеть.

Перед глазами все еще стояли эти фотографии. И не только они. Еще и лица студентов, смотрящих на меня. Лицо декана, выносящего выговор.

Но больше всего меня терзали слова Саши. «Я был должен Терехову крупную сумму… Он забывает о долге, а я отдаю тебя им».

Неужели все это время я была лишь оплатой долга? Просто развлечением для двух парней, решивших разнообразить свою жизнь? Но эти два события не увязывались в голове. Может быть, и фотографии они кому-то отдали за уже свой долг?

В комнате было пусто. На столе в большой вазе стоял красивый букет белых роз и лежала записка, написанная аккуратным почерком Романа: «Срочно уехали за город. Отец попал в аварию. Вернемся завтра вечером. Не скучай. Целуем, Р. и Г.»

Странно, так старомодно – записка, могли просто прислать сообщение. Но потом я вспомнила, что не доставала телефон с того момента, как зашла к декану, но он вибрировал в кармане. Эти подписи, это «целуем», эта забота – все казалось таким лживым, таким фальшивым после того, что я узнала сегодня.

Скомкала записку и швырнула ее в угол. Как хорошо, что их нет. Не придется смотреть им в глаза. Не придется видеть их притворную заботу и фальшивую нежность.

Взгляд упал на белые розы, это точно Ром придумал, он романтик. Когда только успели их купить? Цветы были такие свежие и красивые. Такие же лживые, как их даритель.

Схватила вазу и с размаху швырнула ее о стену. Звон разбитого стекла принес мимолетное удовлетворение. Вода растеклась по полу, цветы упали в лужу среди осколков. Я смотрела на это с каким-то странным