Стальная Вера 2 - Лина Шуринова

Горе кивает, хоть неодобрительно поджимает губы. Ежа тем временем показывает нам пустую ладонь. Только сейчас замечаю, что вместо ногтей у неё короткие, но явно острые коготки.

— Смотрите-смотрите, сейчас будет весело, — зубасто ухмыляется она.

На её руке расцветает крошечный огненный цветочек. И сразу в ответ на это раздаётся оглушительный рёв:

— Кто посмел без Перунова дозволения?!

Глава 21. Не злите сестрицу

Перед Ежей вырастает массивная фигура в золотистых доспехах. Свист копья — и несчастный цветочек исчезает, распавшись надвое. А яростный Светоч наступает на виновницу случившегося.

— Забавляешься, тëмная?! — рычит он, нависая над хихикающей женщиной. — Думала, раз хозяин за порог, то можно творить всякие непотребства?

— Из непотребного тут лишь твоя физиономия, Перунова псина, — откровенно смеëтся Ежа. — Аль не видишь, что всë согласовано?

Она кивает в нашу сторону, и Светоч наконец замечает, что они тут не одни.

— Владыка, — чуть склоняет он голову. — Неужели вам самому не противно? Отчего позволяете непокорной твари зловредные деяния?

— Может, кто-нибудь расскажет, что плохого сейчас произошло? — подаю голос.

При всём моём неприятии стервы Ежи, хоть убей, не понимаю. И ведь ни Горе, ни Ярик, с которым ведёт беседы сам Перун, ей ни слова не сказали.

Получается, ничего страшного?

— Она, — Светоч обличительно тыкает пальцем куда-то в район Ежиного лба, — привела сюда иномирную тварь! И должна быть примерно наказана!

— А что, хочешь меня отшлёпать? — ухмыляется женщина, насмешливо сверкая чуть светящимися глазами. — Смотри, как бы тебе самому зубки не обломали.

— Может, потом между собой разберётесь? — прерываю их милую беседу. — Тут вообще-то дети присутствуют.

— Я не ребёнок! — в один голос отзываются Ярик, Марк и почему-то Горе. Хотя его, несмотря на внешность, к детям никто не причисляет.

Влад с хлопком соединяет ладони.

— Давайте ближе к делу, — командует он. — Мы так сюда торопились не для того, чтобы устраивать свару. То, что ты сделала, и правда было настолько опасно?

Вот что мне нравится в Рудине — его невозможно сбить с толку.

Ежа легкомысленно пожимает плечами:

— Кто знает? В его мире окружающая среда сильно отличается от нашей. Так что вряд ли он успел бы что-нибудь натворить. Да и я была уверена, что псина прибежит сразу, как почувствует чужака.

— Змеюка ты, — выплëвывает Светоч. — Если бы не прямое указание Владыки…

— Ничего бы ты, Перунова псина, мне не сделал, — нагло ухмыляется женщина. — Ущербному человечишке с верной служанкой Моры не сравниться.

Лицо Светоча каменеет, а в светящихся глазах, кажется, разгорается зарево злости.

— Я охраняю волю господина Перуна вечность. А что ты сделала для своей госпожи, ведьма?

Ежа злобно скалится, будто её ударили, — того и гляди набросится на собеседника. Но Влад не даёт ей достойно ответить.

— Значит, настоящего преступления не было, — спокойно подводит он итог их перепалке. — Мелкое хулиганство не в счёт. Скажи, Горе, что эти двое для нас должны сделать?

— Открыть дорогу, — с готовностью отвечает слуга Перуна. — К самому Латырю-камню.

— Они что, по одному уже не справляются? — скептически кошусь на злющих божеств. Ещё закинут куда-нибудь, бед не оберёшься.

Горе качает головой:

— С простым перемещением, может, и одного довольно было бы. Только на чужую территорию дороги закрыты. Да и шастать по ней, разыскивая Латырь, нам не с руки. Потому и надобны сразу двое.

— Я передумала, — кисло заявляет Ежа. — Видеть его не могу. Да и вам пора отсюда топать.

— Эй! — вскидывается Горе. — Ты уже пообещала! Забыла что ли?

— Я ничего не обещал, — гудит Светоч. — И тоже не собираюсь в этом участвовать.

Ну вот. Приехали. Хоть в чём-то эти поганцы солидарны. Жаль, что не в стремлении помочь нам в нелёгком деле спасения Древа. Или Дуба, если это принципиально.

Бедняга Горе аж задыхается от возмущения!

— Да как у вас язык поворачивается нести подобное пред ликом господина! — ахает он.

— У меня лишь одна госпожа, — отворачивается от нас Ежа.

— В поведении господина много странностей, — поджимает губы Светоч. — А это точно наш господин, а не какой-то хитрый человеческий фокус?

Тут уже начинаю закипать я. Ну и гады! С Перуновыми врагами разберись, Мировое Древо защити — а на тебя всё одно будут смотреть с козьей мордой и нос воротить!

— А вы часом не оху… — начинаю угрожающе.

— Хватит.

В голосе Ярослава снова слышны раскаты грома. А глаза сверкают не хуже, чем у того же Светоча.

Брат поднимает вверх левую руку. В его ладони тут же оказывается пучок торчащих во все стороны светящихся стрел, по которым то и дело пробегают электрические искры.

Правой рукой он по-простому выхватывает по очереди несколько стрел и запускает под ноги спорщикам, так, что тем приходится уворачиваться.

— Повторять не стану, поэтому слушайте сюда, — объявляет Ярик громогласно. — Кто хочет моего — нашего! — покровительства, тот служит мне — нам! — беспрекословно. Кто не хочет… Мне что, каждому надо напомнить, почему он решил примкнуть к числу моих сторонников?

— А можно нам рассказать? — умильно просит охочий до побасенок Марк.

Хмурый Перун — Ярославом этого типа назвать сейчас язык не повернётся — внезапно усмехается:

— Непременно. Как только войдёшь в полную силу, Двуликий.

Стрелы, зажатые в руке брата, исчезают, словно их не было. Глаза возвращаются к нормальному цвету.

— И хватит уже злить сестрицу, — назидательно произносит ребёнок. Разве что пальчиком безобразникам не грозит. — У неё и так беда с манерами.

Влад с Марком согласно смеются. Я тоже — а что поделать, если брат прав?

— Прошу прощения, Владыка, — встаёт на одно колено Светоч.

Ежа молча склоняет голову — самую малость, но для неё и того много.

— Если вам действительно жаль, — Ярослав вздёргивает подбородок, — тогда проложите нам дорогу.

— Как скажете, — в руках Ежи материализуется множество светящихся нитей, начало и конец каждой из которых будто растворяется в пространстве.

Надеюсь, она не вязать сейчас тут собралась…

Нет,