СТИХИя - Алексей Владимирович Шарычев

Мясом кровавым насытится всласть.

Тигр расчётлив, в тактике точен;

Чётко по следу идёт днём и ночью.

Природой дарована сила и власть

Зверю огромному, хитрому, вольному;

Страшно такому в когти попасть.

И вот подошёл он к месту удобному,-

Неподалёку две антилопы

Стояли, от зноя в тени отдыхали.

Знакомы им были тигриные тропы;

Знали они, что здесь не гуляет

Зверь полосатый. Тихо, спокойно

Сочную травку в тенёчке жевали.

Мирно жили, и в мыслях бы злобы

Те антилопы не пожелали

Ближним своим; да и далёким

Только добро излучали.

И что же они получили за то? -

Пищей хищников стали.

Поэтому будь в меру добр, в меру зол,

Помни, что мир сей коварен.

В устоях людских, как в бамбуковой роще

Рыщет жестокая ярость зверей;

Крадётся она и сливается с толщей

Стеблей, скрыта тенью ветвей.

Они

С переменой погоды

Приходят они;

Шепчут в ветре холодном

Безмолвный свой стих.

Шелестят хором в кронах,

Пыль по тропам метут,

Тенью тёмною ходят.

Они там, они тут,

Всюду вотчина их.

Они есть средь живых.

Пёс тоскливо завоет,

Почуяв следы

Тех, кто в вечности волен

От оков от земных.

Шёпот мёртвых, уловит

Звериным чутьём

Тот, кто близок природе.

"В мыслях вечно живём,

Всюду наше пространство;

В бесконечности странствий

Приют обретём

На мгновенье. В мирах

Мы опять восстаём

В новых бренных телах;

Снова видим тот сон

Под названием жизнь.

Рядом мы, мы кругом,

Ты нас слышишь. Проснись!.."

Музыка бала

Давным-давно это было;

Не осталось в живых никого,

Кто бы помнил тот вечер тоскливый,

Те плакучие ивы, тот дом,

Где семейство дворян погибало

От дыханья лесного пожара.

Накануне был праздник у них,

Именины они отмечали.

Всех знакомых собрали своих,

Веселились и танцевали.

В пышном зале звучит фортепьяно,

Нежно, трепетно скрипки рыдают,

И вальсируют, кружатся пары,

В плавной музыке сладостно тают.

Радость бьётся в сердцах в унисон;

Все охвачены тем настроеньем,

В коем трудно понять, что есть сон,

Что реальность; одно упоенье

Наблюдать за такою картиной

В полном зале усадьбы старинной.

Поздней ночью закончился бал;

Гости сели в кареты, умчались.

Час спокойствия в доме настал,

Почивать те дворяне собрались.

Спали все, и не поняли, как

Всё сгорело, развеялось дымом,

Улетело на вольных ветрах.

Всё прошло; даже небо забыло

Тех людей, их поместье, пожар.

Испарились, исчезли как пар.

Но однажды в том месте шёл путник;

Пьяный был, добирался до дому.

Песни пел, а в руке держал прутик,

(Он из ветки его изготовил).

В такт он палочкой этой махал,

Словно был дирижёром в оркестре,

И внезапно, и впрямь, услыхал

Звуки музыки неизвестной,

(Классику тот пьянчуга не знал).

Он увидел вдруг внутренним взором

Экипажи, людей, пышный бал,

И услышал их смех, разговоры.

"Я, наверно, чуток перебрал." -

Так подумал, с тревогой, прохожий

И скорее домой побежал.

Он примчался в деревню; и что же?

Там огромный пожар полыхал!

И с тех пор он угадывал точно,

Где, когда приключится беда.

Каждый раз наблюдать стал воочию

Страшный бал: снова скрипки слыхал,

Фортепьяно красиво звучало

И кружились по залу горящие пары.

Ветер

Вольный ветер небо обнимает,

Свежестью пространство наполняет,

И летит от края и до края

Мироздания, дыханьем обдавая

Бесконечность вечного простора.

На своём пути не уставая,

Мчится он в долины, рвётся в горы,

По волнам морским шумит, гуляет,

Ворошит в лесах густые кроны

И в пустынях бури поднимает.

Шепчет ветер вечером в окно

О мирах бесчисленных далёких,

Пролетал он их уже давно

В вечности, в мгновенье ока.

Знает ветер в каждой бездне дно,

Он рождён у самого истока,

Там, где нет ни юга ни востока,

Где вся тьма вещей — одно.

Первозданный хаос помнит он,

Первообраз дикий и стихийный

Тот, который со́здал жизни сон,

Бытие украсил грёзой дивной.

Веет ветер в окна сквозняком,

Стонет безысходностью тоскливой;

В бесконечности пространств необозримых

Он один, бессмертье — его дом.

Жизнь во вселенной

Уходят мгновения в вечность

И нет им возврата назад,

Сухою листвою летят

С деревьев-веков в бесконечность.

Осень вселенной настала,-

Она же весна и зима,

Конец переходит в начало.

Тёмной материи тьма

Зарницей галактик сияла,

Пространство времён расширяла

И искорку жизни дала.

Солнце — всего лишь звезда;

Земля — средь пустыни песчинка,

К ней влага из бездны пришла,

Упала мельчайшей росинкой,

Оазис в песках создала.

Вода эта прежде была,

До нас в мирозданьи возникла;

В бесчисленных бурных волнах

Она в тьму галактик проникла.

Мы — капля, а жизнь — океан.

Панспермия

Бесконечной вереницей

Дни и ночи прочь уходят.

Сказка жизни людям снится,

В ней есть радости, тревоги,

Неудачи и успех;

Но безжалостные годы

В пыль сотрут всё то, всех тех,

Кто дышал, мечтал и думал.

Ветер времени всё сдунул

С круглой матери-Земли;

В одиночестве парит

Она по своей орбите,

Жизнь на ней давно убита.

Миллиарды лет прошли,

Как она осиротела.

Крутит своё бренно тело

Средь космической глуши.

Но с неё в полёт ушли

Группы микроорганизмов,

И приют себе нашли

В новом месте, (катаклизмы

Тем малюткам не страшны).

И та далёкая планета

Расцвела через эпохи,

Жизнь явилась в новом свете,

Развивается неплохо.

Много лет прошло, и там

Существа разумны стали,

И как мы, они искали

Ту разгадку: кто создал

Жизнь и это мирозданье?

Лекция

"Миллиарды лет сознанье

Путь в материи искало

К свету разума. Начала

Не было; финала

Тоже никогда не будет.

На Земле мы стали думать

Лишь секунду, по сравненью

С тем, что нам послало время

В дар. На круглой сей планете

Мы веками прозябали

В тьме невежества. И стали

Развиваться в бурном темпе

Лишь в последние два века.

Мы прикованы здесь цепью

К рефлекторному отсеку

Молодой нервной системы.

В чём мы стали человеком? -

В логике и рефлексии.

В остальном, все наши силы

С шимпанзе сопоставимы.

Очень долго развиваться

Надо нам, чтобы считаться

В этом мире за разумных.

Мало может отыскаться

Мыслящих, среди безумных.

Где-нибудь процентов двадцать

Здесь имеют кругозор,

(На Земле у нас), чтоб зваться

Человеком. До сих пор

Видим мы одних животных,

К пониманью не способных.

Ими импульс управляет,

Критики в помине нет.

Форму, знак воспринимают,