Перекрестки судеб - Михаил Дёмин

– Вот он! – подавшись к окошку, воскликнул Интеллигент. – Вот он, фраер, – натуральный, истинный! Смотрите, урки, – вот он каков! – хорошо смотрите. Запоминайте на всякий случай… Такую вы, что ли, ищете себе участь?

За спиной его послышался смех – это смеялся Хуторянин. Архангел что-то пробормотал в половину голоса. Слов его Интеллигент не разобрал, но интонация была понятной – презрительной, высокомерной.

Тогда Игорь встал, потягиваясь. Невысокий, жилистый, с широкой грудью, с сухим и нервным лицом, он был скор в движениях и нетороплив в словах. Поворотившись к друзьям, он сказал протяжливо:

– А все-таки, братцы, хорошо…

Интеллигент улыбался. Он торжествовал сейчас. Нелепая эта фигура мужика появилась вовремя, в самый раз! Она возникла как иллюстрация к его монологу; ничего более точного и впечатляющего нельзя было подыскать при всем старании.

– Едем на Украину – к солнцу, к теплу, – сказал он, – сами себе хозяева… Хорошо! Свобода, конечно, это вещь! Это, пожалуй, единственное, что еще ценно по-настоящему. Только не надо дешевить; не надо ею баловаться, на пустяки ее разменивать… Она дорого стоит – свобода!

Он вдруг почувствовал себя полководцем, только что выигравшим сражение. Сражение, правда, небольшое. И таких еще немало будет впереди – он понимал это. Но все же был доволен случившимся. Дело было начато – и весьма удачно. Ребята опомнились, снова стали ручными… Теперь их можно и побаловать; нельзя же все время натягивать вожжи!

– А не рвануть ли нам? – проговорил он игриво. – По маленькой… Для разогрева, а? Братцы? У нас еще осталось что-нибудь в загашнике?

Смуглый, носатый, похожий на цыгана, Хуторянин сказал, закуривая:

– Вряд ли осталось. Вторые сутки уж гудим. Надо у казначея нашего спросить… Он, я помню, на Имане что-то покупал.

– Так буди его! – закричал Архангел. – Эх, пить будем и гулять будем!.. – Резкие коричневые морщины на лице его разгладились, разошлись, сивая борода задралась. – Всех давай буди! Целый день кемарят, лавки жмут – это что такое?!

Артельным казначеем был Васька Сопля – беловолосый вологодский парень, избранный на это поприще за деловитость и расчетливость. Он сказал, пробудясь и густо позевывая:

– Водяры нету, не осталось, все еще утром высосали. Есть только самогоночка, две бутылки. Я у бабы у одной приторговал – на всякий случай. Божилась, что – хлебная…

Когда все расселись, сгрудившись возле откидного столика, Интеллигент аккуратно – примерившись глазом – разлил по кружкам мутный самогон. Затем возгласил:

– За нас, за нашу кодлу![1] Чтоб она была – нерушима!.. – поднял кружку – залпом вытянул из нее. И сейчас же напрягся, закаменел, наморщась. Лицо его побагровело. Глаза увлажнились.

– Ну как? – спросил, ухмыляясь, Васька Сопля. – Хороша?

– Хороша-а-а, – медленно, сдавленным голосом, выговорил Игорь. Он вытянул губы – подышал. Утерся ладошкой. И затем – потряся щеками: – Хороша… Будь она проклята…

– Пошла?

– Пошла… Но что здесь намешано? Какое-то адское варево.

– Н-да, крепкая отрава, – выпив и переведя дух, пробормотал с натугой Хуторянин, – наврала, Васька, твоя торговка. Это – не из хлеба. Это из бензина.

– Или из чесоточной мази, – предположил Малыш.

– А вернее всего, просто – из дерьма, – мрачно резюмировал кто-то.

– Вот ведь подлая баба, – сказал Васька. Опростав кружку, он долго, задумчиво вертел ее в пальцах – разглядывал, нюхал. Потом добавил, поднимая брови: – Цену заломила, как за коньяк! А это что ж… Действительно, из дерьма – не иначе…

– Насчет дерьма, ребята, вы ошибаетесь, – сказал, отдышавшись, Интеллигент. И прищурился лукаво. – Из этого продукта можно такую самогонку сварганить – хо, го! – Он сложил щепотью пальцы, поднес их ко рту и издал губами смачный поцелуйный звук. – Мне как-то однажды довелось попробовать… Первый класс! Экстра!

– Врешь, – сказал изумленно Васька Сопля. – Божись!

– Вот чтоб мне век свободы не видать, – скороговоркой произнес Игорь. И перекрестился размашисто.

– Еще божись!

– Пошел к чертовой матери, – отмахнулся Интеллигент, – раз я говорю – все точно. Да и что тебя тут удивляет?

– Ну как же, – развел тот руками, – все-таки… И где ж это было?

– В Миргороде, – пояснил Игорь, – недалеко от Полтавы. В тех краях, куда мы как раз и едем… Роскошные места! – Он умолк, озираясь. – Кто-нибудь из вас в Миргороде бывал?

– Я, – отозвался Архангел, – давно, еще в детстве. Уж и не помню ничего. Одно только смутно: зелень, сады, базары…

– Вот-вот, – поднял палец Игорь, – сады! Таких нигде в целом свете не сыскать… Там-то все и случилось.

Он достал из кармана пачку папирос – вскрыл ее и пустил по кругу. Ребята задымили. Хуторянин сказал, привалясь плечом к шаткой, вздрагивающей стене:

– А ну-ка! Расскажи…

– Ладно. Слушайте. – Игорь уселся поудобнее. – Только чтоб тихо было! – Прикурил – прижмурил глаз от дыма. И начал не торопясь.

РАССКАЗ ИНТЕЛЛИГЕНТА

– Произошло это уже давненько – летом 1947 года. Как-то ночью четверо урок – среди которых был и я – молотнули склад центрального полтавского универмага. Товар был погружен на машину и той же ночью отвезен в Миргород; там уже ждали нас перекупщики. Работа, в общем, получилась солидная. Однако на складе – помимо ценных вещей – мы прихватили второпях и всякую ненужную мелочь: какую-то вату, ящик с дрожжами… Все это отсеялось при сортировке. Перекупщикам дрожжи были не нужны. Пришлось их ликвидировать – кинуть в привокзальную уборную, в выгребную яму… Вот таково начало этой истории! А теперь представьте себе осень. Прозрачную, золотую миргородскую осень; необъятные огороды, пышные сады… Сады эти, повторяю, знамениты; таких черешен и груш, как в Миргороде, нет нигде! Об этом как раз и вспомнил я с друзьями, когда проезжал – спустя три месяца – по местной дороге. Мы возвращались в Полтаву. И выглядели на сей раз отменно – все в кожаных регланах и при хороших грошах. Грошей у каждого из нас было полно! В Киеве нам подвернулся еще один богатый куш; вообще это была полоса везения, период большого фарта… Итак, попав проездом в Миргород, мы подумали вдруг о тамошних садах – и тотчас решили слезть. Был, как я помню, полдень; следующий полтавский поезд шел часа через три. Можно было спокойно, без суеты, посидеть здесь и пообедать. Торчать в вокзальном ресторане не хотелось; мы расположились на вольном воздухе, на лужайке. Базарчик находился неподалеку. Оттуда мы натащили уйму всякой жратвы. И фрукты, фрукты; мы навалили их горою! Теперь не хватало только выпивки… Продуктовый, торгующий водкой ларек, оказался – как водится – закрыт. Что делать? Мы кинулись к торговкам. И уже через четверть часа перед нами стояли две литровые бутыли. Баба, продавшая нам самогонку, предупредила, что