Уильям Шекспир. Король театра - Элиза Пуричелли Гуэрра

Под нами река – словно серебряный клинок. Я не могу оторвать глаз от лебедей, величественно скользящих между баржами и лодками.

– Эх, славные птички, жирные! – улыбается Дик, проследив за моим взглядом. – Вижу, тебе уже не терпится поймать одну и пустить в наваристое жаркое? Даже не вздумай, не то тебе прямая дорога в тюрьму! Лебеди – собственность королевы. Подушки и одеяла на королевском ложе набиты их нежными перьями.

Он становится серьёзным и качает головой.

– Не забывай, что нас, актёров, никто не защитит. Так что веди себя как подобает, юноша! – наставляет Тарлтон и вдруг закатывает глаза, как умеет только он. Его губы растягиваются в ухмылке. – Ах да, наш Уилл ведь и мухи не обидит. Добряк Уилл отдаст мухам обед, а сам останется голодным!

Я слушаю его вполуха и любуюсь сверкающей гладью реки.

– Темза – главная магистраль Лондона, – продолжает рассказывать Дик. – Видишь вон там дворцы знатных господ? Это Дарем-хаус, особняк сэра Уолтера Рэли. Он основал колонию Вирджиния в Новом Свете. А это Эксетер-хаус, здесь живёт граф Эссекс, нынешний фаворит королевы. Раньше такие особняки принадлежали мужским и женским монастырям, а потом Генрих VIII, отец нашей королевы, распустил монастыри и поселил в их бывших владениях своих прихвостней.

От деревянного пирса Эксетер-хауса отчаливает позолоченная лодка с носом в форме лебедя. На вёслах сидят гребцы в ливреях. Под балдахином можно заметить элегантную фигуру графа Эссекса.

– Он взял курс на Вестминстер. Может быть, там как раз заседает парламент. А вот если бы его повезли в другую сторону, вверх по течению… – шут горестно вздыхает. – Тогда ему не позавидуешь. Там находится Тауэр, где томятся в застенках враги королевы!

Я бросаю взгляд направо, на хорошо различимый чёрный силуэт башни, и тут же отвожу глаза. Ни ногой в это место, где мучают людей!

Я рассматриваю торговые корабли, паромы и снующие туда-сюда маленькие лодочки, на которых простой люд добирается по своим делам. Мне кажется, что я такой же ловкий и шустрый, как эти лодочки. Мне нужно всё и сразу.

Миновав мост, мы оказываемся возле высокой стены. Дик поясняет, указывая на неё:

– За этими стенами живёт бо́льшая часть лондонцев. Но нам не разрешают выступать внутри. Эти напыщенные индюки из городского совета нас ненавидят: мы, видите ли, разносим болезни и опасные идеи, а заодно и подстрекаем к бунтам! Их возмущает, что мы, актёры, просто ломаем комедию, что наши выдуманные истории про любовь и приключения подают скверный пример. Ох, Уилл! Эти старые клячи боятся, как бы у людей в головах не завелась хотя бы крошечная идейка. Но мы всё равно пройдёмся по городу, и о приезде театра все узнают. Не позволим подрезать крылья нашей фантазии!

Спрыгнув с головы льва на землю, Тарлтон выпрямляется во весь свой маленький росточек – всего-то метр тридцать – и давай скакать, позвякивая шутовскими колокольчиками и выкрикивая:

– Эгей! К вам приехали «Слуги королевы Елизаветы»! Все, все, все! Не пропустите! Приходите непременно: сегодня вечером вас ждёт представление в театре «Роза»! «Семь смертных грехов»! Спешите видеть!

Я смеюсь и тоже начинаю размахивать руками, как Дик.

– «Слуги королевы Елизаветы» уже в Лондоне! Не пропустите! – надрываю я глотку.

И вот мы в самом сердце города, и я ощущаю невероятный прилив энергии. Жизнь вокруг бьёт ключом: торговцы наперебой предлагают товары, толкутся домохозяйки, снуют столяры, корабельные плотники, жестянщики, красильщики. Здесь все и всё в постоянном движении.

Стоит несмолкающий гомон: цокают копыта, грохочут колёса экипажей, кричат бродячие лоточники, бранятся подмастерья. И в этом людском море, среди неотёсанных мужланов, среди галдежа и смрадного дыхания, я чувствую себя счастливым. В таком городе легко затеряться и предаваться фантазиям. Если вы мечтаете сбежать от своего прошлого, забыть, кто вы, и стать кем-то другим, то это идеальное место.

– А что, здесь живут только молодые? – спрашиваю я Дика. – По-моему, я не видел никого старше тридцати.

– Ах, Уилл, в Лондоне долго не живут: то чума зверствует, то палачи! – поясняет шут и показывает на виселицу посреди площади. – Славная казнь – единственное зрелище, которое доставляет удовольствие отцам города. Ну и ещё хорошая порка, – добавляет он, кивая на позорный столб.

Это отвратительно. Меня сейчас стошнит. Я знаю, что люди любят глазеть, как казнят приговорённых, но сам не выношу насилия. Словно прочитав мои мысли, Дик начинает хохотать, а его колокольчики – позванивать.

– Это местечко как раз для тебя, Уилл-добряк!

Глава 4. Уилл – мастер на все руки

Маунтджой – хозяин дома, в котором я снимаю комнату, – зарабатывает тем, что делает парики. Маунтджой – гугенот[1], бежавший из Франции, когда там начали преследовать протестантов.

– Король Испании Филипп II собирается напасть на Англию, – вздыхает Маунтджой. Он всегда задерживается поболтать, пока я завтракаю.

– Не может быть!..

– Он уже собрал флот и назвал его Непобедимая армада, – говорит Маунтджой. – Больше ста кораблей, нагруженных солдатами, пушками и лошадьми. Англия в безвыходном положении, – и снова испускает вздох. Он всегда одевается в чёрное и без конца вздыхает.

– Я уверен, что королева…

– Эх, твоей королеве Елизавете недолго осталось!

Хозяин уже сто раз объяснял мне, что у нашей правительницы много врагов. В Европе её считают еретичкой и незаконнорождённой, которая узурпировала престол. Тот, кто лишит её жизни, окажет большую услугу христианству. Страна кишит шпионами и предателями, они есть даже при дворе. Наёмному убийце, подосланному Филиппом, удалось отравить платье Елизаветы. Она никому не доверяет и, ложась спать, кладёт рядом с кроватью старый меч.

– Не представляю, что будет с Англий без неё, – сокрушаюсь я.

Именно Елизавета поощряла заокеанские экспедиции сэра Уолтера Рэли и морские рейды Фрэнсиса Дрейка (его пираты стали настоящей головной болью для короля Испании). Её стараниями возник мир, в котором, если очень захотеть, можно добиться невероятных вещей.

– Ах, месьё Шекспир, прогнило всё в Английском королевстве, – вздыхает Маунтджой и уходит, унося пустую кружку.

Труппа «Слуги королевы Елизаветы» больше во мне не нуждается. И теперь я каждый день брожу по столице и окрестностям в поисках работы.

Я обнаружил, что в Лондоне научились обходить запреты городских властей. Театры возводят на