Пожарский 4 - Ольга Войлошникова

Мы вынырнули из портала в серую хмарь скандинавской зимы.

— Холодно, влажно и противно, — констатировал я. — Кузя, что-нибудь похожее на средство передвижения видишь.

Он огляделся и впился взглядом в горизонт:

— Прямо по курсу что-то странное. И оно удаляется!

Я смотрел в поисковую сферу.

— А ведь это они. Ну, погнали!

Мы надеялись по-быстрому проскочить разделявшее нас расстояние, но через пять минут поняли, что нам это не удаётся!

— Да ну вас в баню! Вы на чём таком гоните?.. — пробормотал я, глядя в глянцевый бок сферы. — Кузя, по-моему, они от нас удаляются.

— Так давай вперёд проскочим? В чём проблема? — и Кузьма, ничтоже сумняшеся, поставил портал! Сходу, сразу под драккар!

— Ядрёна-Матрёна! Кузька!

— А что такого? Ты ж с казал, что я могу!

— На-ка тогда и за руль садись. Держи вот так ничего не дёргай!

Проскочили мы только половину. Ну, опыта Кузьма не хватает. Ничего, наловчится. Я примерился и рассчитал новый портал, выставив выход так, чтоб оказаться с непонятным судёнышком борт в борт.

* * *

Русская четвёрка

В затылки снова ощутимо дохнуло чужой магией.

— Поднажмём! — крикнула Звенислава.

Ещё раз!

И почти сразу весёлый голос сверху крикнул:

— Горазды вы лететь! Еле догнали!

— Димка!!! — Иван, успевший сформировать огненный заряд, хлопнул в ладоши, обратно впитывая энергию. — Пожарский!!!

— Ой, Димочка! — дружно запищали девчонки, бросая ветер и вскакивая с мест. — Какая у тебя классная лодка!

— Секунду! — голова Дмитрия исчезла. Вместо неё появился Кузьма, поучительно возвестивший:

— Не лодка, а драккар!

— Ой, и Кузя!!! — девчонки захлопали в ладоши.

Драккар затормозил, спустился к самой воде и выровнялся с ледяным парусником, закачавшимся на волнах.

* * *

— Дмитрий Пожарский, — я протянул руку незнакомому парню.

— Сергей Шереметьев, — ответил он.

Ага. Это тот, батюшка которого сперва бросился к альвам, потом, разругавшись с ними, перешёл к Василию Скопину-Шуйскому, а после его смерти попал в знаменитый боярский комитет из семи персон. А парень, вроде, боевой.

— По воде специализируешься?

— Да, с уклоном в лёд. Родовая стихия. А ты?

— А я универсал.

— Не боишься, что ни в чём не достигнешь мастерства?

Я слегка усмехнулся.

— Уже не боюсь.

— Мальчики, что вы сразу о своём, серьёзном! — Звенислава протиснулась ко мне. — Димка! Дай я тебя обниму!

— И я! — с другой стороны кинулась с обнимашками Люда.

Пока меня тискали девчонки, Шереметьев познакомился с Кузьмой, и девчонки напрыгнули уже на него.

— Дивное у вас судно, — похвалил я, когда все немного успокоились. — Мы-то думали, от Морганы вас отбивать будем!

Девчонки дружно вздрогнули:

— Дим, не произноси её имя! Вдруг настроится на нас?

— Да мы сейчас отсюда слиняем. Если вы не против, конечно. Приглашаю всех в моё новое имение, посидим, поговорим, новостями обменяемся, а там открою вам порталы, куда скажете, — четверо переглянулись. — Или вы хотите и дальше по морю в ледяной скорлупке лететь? Решайте, с севера, по-моему, буря заходит.

— Я с тобой! — решительно нахмурилась Звенислава. — Только кульки с припасами надо взять. Там пироги…

— Звениславушка, что ж ты думаешь, у князя Пожарского пирогов для вас не найдётся?

— Ты что, Димочка, — она искренне вытаращила свои огромные глаза и вскинула бровки, — зря мы, что ли, булочника ограбили?

— Ну, раз ограбили…

В итоге все четверо перебрались на драккар, а Иван напоследок растопил ледяные конструкции, после чего дырявая лодка ушла под воду сама.

— Вот и никаких следов, — Люда проводила взглядом темнеющее пятно лодки, уходящее на глубину. — Поехали, мальчики. Я так хочу убраться отсюда — сил нет!

— И ванну, — добавила Звенислава.

Против этого никто не возражал.

АЖИТАЦИЯ!

Наше явление с четырьмя молодыми магами, числящимися в плену, произвело фурор на Драконьем острове.

Со всех сторон сбежалась толпа народу, у которого в жизни очень мало новостей. Суета поднялась страшная!

Горыныч обижался, что его не взяли в приключение. Мы оправдывались, что медлить было никак нельзя — боялись, что сигнал пропадёт — а он как раз затаился где-то!

Юленька-целительница развила бурную деятельность по срочному первоначальному медицинскому сканированию. Еле мы парней у неё первыми вырвали, девушки завязли в толпе бурно сочувствующих женщин и так вместе с этой толпой и вымелись куда-то на гостевую половину.

— Ужас, — честно сказал Горыныч, — я думал, у меня голова сейчас лопнет и придётся запасную отращивать.

У Ваньки и Сергея слегка вытянулись лица.

— Да шучу я! — засмеялся Горыныч. — Чё их отращивать, их же еле прижгли. Князь Горынин, Тихон Михайлович, — отрекомендовался он и по очереди пожал руки растерянным парням, — можно просто «Горыныч», я привык.

— А я Матвей, кот Баюн, — манул, по обыкновению, возник из воздуха, — обниматься необязательно.

— Я так понимаю, этих господ следует внести в список друзей, — спросила каменная голова Горгоны.

— Весело тут у вас! — засмеялся Демигнисов. — Мне нравится.

— Всё правильно, Медуза, — ответил я следящему артефакту. — Андрей! Определи гостям комнаты и выдай необходимое. Господа, обед у нас через полтора часа. Этого времени хватит на то, чтобы немного передохнуть с дороги?

— Вполне! — синхронно ответили парни и удалились следом за разноглазым Андреем.

В УРАЛЬСКИХ ГОРАХ

Почти всю зиму Малуша провела в глубине гор, присматривала за порядком, размещала медные жилы как следует в своём большом хозяйстве. А тут словно кольнуло что-то. Захотелось вдруг посмотреть на солнышко. Что там, на Земле-матушке, делается-то?

Малуша изникла из горной тверди там, где Уральские горы совсем уж сходили на нет, разбегались холмами. Вон и дорога проложена… Тишина-а-а. запустение. Бывалоче, по этому тракту народец так и шнырял, а теперь… Никак, случилось что.

Белый снег нетронутой подушкой лежал на торном прежде пути. Снова словно кольнуло, сильнее, и Малуша поняла, что выманило её на поверхность. Приближалось… нечто. Очень маленькое. С очень большим заложенным магическим потенциалом. Что это ещё, интересно, мелькает в окрестностях её старых гор, в её магической вотчине?

Малуша замерла, сливаясь с придорожными валунами, не выдавая себя ни движением, ни дыханием, ни даже стуком сердца. Она ждала довольно долго. Объект приближался, оставляя за собой посередине дороги едва заметную снежную канавку, будто кто-то