Биосфероведение - Валерий Степанович Миловатский

Другое (обычно левое) – отдано слову (приспособлено быть его «вместилищем»). Оба полушария работают в одной упряжке, дополняя друг друга. Они ведут обмен информацией, мощные потоки которой волнами перетекают от одного полушария к другому и обратно. Ни у одного, даже самого умного животного, нет такого крупного «мозолистого тела», представляющего собой мост, соединяющий полушария миллионами волокон нервной связи (у животных, самое большее их тысячи), как у человека.

Но информация не просто перетекает от полушария к полушарию. Дело гораздо сложнее и значительнее. Идет диалог! Диалог-беседа двух полушарий, в котором и возникает поток мыслей и образов. Вот какова биологическая основа человеческого мышления, творчества, общения, речи – человеческой культуры. Даже если человек не говорит с кем-то, он всё равно «беседует внутри себя» – мыслит и творит. Он беседует якобы с самим собою. Наш великий писатель Ф.М. Достоевский показал, что в человеке множество «я». Между ними-то и идёт диалог, спор, беседа. Но и вся человеческая культура – это диалог. Диалог между разными культурами, народами, личностями.

Это открытие пока ещё осмысливается, но уже стало почти аксиомой. Ни философии, ни науки, ни искусства, ни мышления вообще, да и самой личности, не может быть без диалога – внутреннего, и межличностного, и общечеловеческого. Поэтому так необходимы общение и встречи учёным и артистам, художникам и философам, да и всем людям. Поэтому так страдают они в изоляции на зимовье, в барокамере; страдают, наконец, влюблённые, лишённые общения, ибо любовь – это высшая форма диалога.

Так слово пронизывает всё человеческое бытие. Но есть ещё сторона действия слова на человеческую культуру – может быть, самая интересная. Помните, Гераклит сказал, что слово есть «всеобщее организующее начало человеческой деятельности». Он смотрел в корень. Но откопал этот корень наш соотечественник М.К. Петров. Откопал он, ни много-ни мало – словесный код культур. И на примере античной и европейской культур показал, как этот код реализуется в течение тысячелетий, преодолевая смены эпох и цивилизаций.

Все знают, что наследственный код слона или кошки в их генах. Но далеко не все знают, что наследственный код русской, древнегреческой или английской культур – в их языке. Язык не просто теснейшим образом связан с родной культурой – он является средоточием, ядром её. Он генная основа культуры. Блестящие исследования М.К. Петрова открыли и вовсе удивительные вещи.

Древнегреческий язык относится к флективным. В языке такого типа значение слова меняется в зависимости от флексий: окончаний, приставок и так далее. Флективный язык – русской и немецкий. А вот английский и французский – нет, так как у них значение слова зависит не от флексий, а от положения слова в предложении. Можно сказать, что англичане делают языковые построения грубо, но каждый камень прочно стоит на своём месте. У греков или русских слова могут быть разбросаны в самом неожиданном порядке, но смысл сохраняется – присовокупляется лишь оттенок, который пожелал дать тексту автор.

Так вот М.К. Петров открыл, что благодаря флективному характеру древнегреческого языка (и некоторым другим факторам, тоже связанными с логосом) были закодированы и унаследованы определённые основа и характер европейской культуры в целом, поскольку она наследница древнегреческой культуры. В результате европейскому типу культуры присущи: предприимчивость, свобода личности на грани индивидуализма, рационализм (склонность всё подвергать анализу), сциентизм (стремление всё измерить). Поэтому и обогатилось человечество рационалистической европейской наукой, магелланами и конквистадорами, парламентаризмом и так далее. Русские, будучи европейцами, тоже получили это наследие. Но помимо этого русские унаследовали ещё и другие коды, например, код византийско-православной культуры. У японцев мы видим свой языковой код культуры, как и свой собственный тип культуры, которую и в европейском костюме не спутаешь с европейской.

Итак – строй языка того или иного народа связан с самыми глубинами его культуры и определяет как характер, так и самоё её существование.

Берегите слово

Как видим, слово для человека – нечто фундаментальное. Оно и сила, и разум, и природа человеческая, и код культуры. Одним словом, это нечто особенное, священный дар Творца. И человек несёт этот дар. Но как несёт?? 0х, по-разному! И часто неряшливо, недостойно, порой со злом, во вред себе и миру. Слово лечит, оно же и калечит. Им можно запачкать и погубить, посеять ложь и раздор. Изрыгают люди чёрные слова, и носятся они по миру смрадной тучей, и как саранча, как стервятники набрасываются на жертву и гложут её. Лживые слова могут погубить государства, вызвать вражду народов.

Вот и по России въюжит эта мгла. И всё больше бесчинствуют не столько доморощенные поделки, сколько иноземные словеса, ордой нахлынувшие на Русь и опустошающие её не меньше тех исторических ордынцев. Не так уж безобидны все эти «ваучеры», «консенсусы», «нонсенсы», «эксклюзивности» и другие «шопы».

В чём вред иноязычных слов-сорняков? Главная беда не в том, что они чужды русскому уху. А в том, что они вытравливают корни своего, русского языка. В прямом смысле: ведь исконные русские слова, как дружная семья связаны и друг с другом, и со своими истоками одной корневой системой! Благодаря этим корневым системам в нашем языке образуются смысловые поля, которые сообщают языку объёмность, глубину, богатство оттенков, силу и гибкость. Смотрите, например, какую смысловую глубину таит слово «покровитель»: покрывало, покров, кровля, кров (дом), кровный (родной), кровинушка и так далее. А какая глубина у «спонсора»? Спесивый сор – так что ли?

Как все пришельцы, иностранные слова в чуждой им языковой экосистеме бесцеремонно и нагло выедают, вышвыривают и затаптывают прекрасные родные слова, загрязняют нашу языковую среду. Они разрушают русское словесное пространство, а значит – и культурное пространство нашего сознания, нашего духа.

Всякий народ имеет свою ойкумену, свои святыни. Без этого его просто не существует. У итальянцев есть Данте, с его великой «Божественной комедией», почти каждая грузинская семья имела «Витязя в тигровой шкуре» Руставели, украинцы чтят «Кобзаря» Шевченко. У русских есть «Война и мир».

Это вершины словесных экосистем названных народов. Но все экосистемы имеют и фундамент. Какой же фундамент у словесной экосистемы? Национальный язык – вот тот фундамент. Без него не было бы ни «Фауста» у немцев, ни «Кобзаря» у украинцев. Чрезвычайно необходимо в каждом народе сберегать, как высшую ценность и основу его культуры – свой язык, и высшие проявления этого языка в произведениях его гениев.

И в России для сохранения национальных корней, культуры и нашей идентичности необходимо беречь нашу речь, наше русское слово. Оно требует к себе бережного обращения и любви!

Глава 24. Об экологии истории

Откуда берутся народы. Пассионарии. Капитализм и биосфера. Об исторической памяти. О религиозном