Ананасы в шампанском - Игорь Северянин

То в двадцать девять было б как?

Могли б Вы так же королевить

Теперь, вступив со мною в брак?

Вы оправдали бы те слёзы,

Что Вами пролиты, теперь?

Вы испытали бы те грёзы?

Почувствовали б ряд потерь?

Где Вы теперь? все так же ль новы

Для Вас мечтанья и слова?

Быть может, замужем давно Вы,

Но, впрочем, может быть, вдова?..

Меня Вы помните ль? бывали

Вы у меня на вечерах?

На Вашего лица овале

Текла ль слеза о детских снах?

Прочтете ли поэзы эти?

Найдете ль строки о себе?

А, может быть, Вас нет на свете,

Моя наивная Бэбэ?..

Иль Вашей зрелости одевить

Уже не в силах жизни мрак?..

Что было интересно в девять,

То в двадцать девять было б как?!

Кн. Б. А. Тенишеву

Князь! милый князь! ау! Вы живы?

Перебирая писем ряд,

Нашел я Ваше, и, счастливый

Воспоминаньем, как я рад!

Мне сразу вспомнилась и школа,

И детство, и с природой связь,

И Вы, мой добрый, мой веселый,

Мой остроумный милый князь!

В Череповце, от скуки мглистом,

И тривиальном, и пустом,

Вас называли модернистом

За Сологуба первый том…

Провинциальные кокетки

От князя были без ума,

И казначейша (лик конфетки!)

Была в Вас влюблена сама,

Ведь штраусовская «Электра» —

Не новгородская тоска!..

О, Вы – единственный директор,

Похожий на ученика!

И вот, когда Вы, поседелый,

Но тот же юный и живой,

Пришли на вечер мой, я целый

Мирок восставил пред собой.

И поздравленья принимая

От Вас, и нежно Вас обняв,

Я вспомнил дни иного мая

И шорохи иных дубрав…

Стихи Ахматовой

Стихи Ахматовой считают

Хорошим тоном (comme il faut…[28])

Позевывая, их читают,

Из них не помня ничего!..

«Не в них ли сердце современной

Запросной женщины?» – твердят

И с миной скуки сокровенной

Приводят несколько цитат.

Я не согласен, – я обижен

За современность: неужель

Настолько женский дух унижен,

Что в нудном плаче – самоцель?

Ведь это ж Надсона повадка,

И не ему ль она близка?

Что за скрипучая «кроватка»!

Что за ползучая тоска!

Когда ж читает на эстраде

Она стихи, я сам не свой:

Как стилен в мертвом Петрограде

Ее высокопарный вой!..

И так же тягостен для слуха

Поэт (как он зовется там?!)

Ах, вспомнил: «мраморная муха»[29]

И он же – Осип Мандельштам.

И если в Лохвицкой – «отсталость»,

«Цыганщина» есть «что-то», то

В Ахматовой ее «усталость»

Есть абсолютное ничто.

Лира Лохвицкой

Порыв натуры героичной,

Полет в бездонье голубом,

Меж строчек голос мелодичный —

Вот пафос этой лиры в чём!

Ее слеза слезой зовется

И выглядит она слезой,

И полным сердцем сердце бьется,

Гроза трепещет в нем грозой.

Изысканные полутоны

Есть полутоны, а не ноль.

Мучительны Агнессы стоны

И настоящая в них боль.

Виденье принца Вандэлина

Есть не слова, а – Вандэлин,

Возникновения причина

Кого – в рядах мирских причин.

И ведьма у нее есть ведьма,

А не «нарочно», «для детей».

При том стихи бряцают медью

И веют запахом полей.

Бальмонт

Его стихи – сама стихия.

Себе бессмертье предреша,

Свершает взлеты огневые

Его стихийная душа.

Он весь поэт, поэт великий.

В нем голоса всего и всех.

Неуловимый лик столикий

Отображает свет и грех.

Он ощущает каждый атом

И славословит солнце он.

То серафимом, то пиратом

Является хамелеон.

Но вместе с тем он весь, из дюжин

Томов составленных своих,

Мне не желанен и не нужен:

Я не люблю Бальмонта стих.

Есть что-то приторное в книгах

Его, что слаще голубей…

И Фофанов в своих веригах,

В своих лохмотьях – мне любей!

Брюсов

Никем непревзойденный мастер.

Великий ритор и мудрец.

Светило ледовитой страсти.

Ловец всех мыслей, всех сердец.

Разламывающая сила

Таится в кованых стихах.

Душа рассудок научила

Любить, сама же пала в прах,

И оттого его холодность:

Душа, прошедшая сквозь ум.

Его бесспорная надмодность

Не столь от чувства, сколь от дум.

Великий лаборант, он каждый

Порыв усвоил и постиг.

Он мучим неизбывной жаждой

Познанья всех вселенских книг.

В нем фокус всех цветов и светов

И ясной мысли торжество.

Он – президент среди поэтов.

Мой царский голос – за него.

Сологуб

Какая тающая нежность!

Какая млеющая боль!

Что за чеканная небрежность!

Что за воздушная фиоль!

Он весь из сладостного вздоха,

Он весь – безгрешное дитя…

Плохое у него не плохо,

И темное поет, блестя…

Изысканнейший рисовальщик.

Провидец существа людей,

Он – чарователь, чаровальщик,

Чарун, он – чарник, чародей.

Так пой