Где. Повесть о Второй карабахской войне - Коля Степанян

– Мне пизда.

– Не паникуй.

– Мне пизда.

– Погоди.

Манч отошел куда-то, вернулся с каким-то бревном длиной с метр.

– Это зачем?

– Держи сапог.

– Мне не нравится эта идея, брат.

– Держи.

Я держал ногу, вдетую в сапог, а Манч бил по подошве бревном. От боли я чуть не потерял сознание, но, к моему огромному удивлению, у нас получилось.

Это было ужасно. Все эти десять минут. Будто бы пережил смерть. Эти волнения, должно быть, были отпечатаны у меня на лице.

– Все позади, – сказал мне Манч, положив руку на плечо. – Вставай.

Вставил шнурки обратно, завязал и поднялся, оперевшись на руку товарища.

– Я чуть не обосрался, если честно, – сказал я.

– Да, я видел, – улыбнулся Манч. – Давай прогуляемся, хотел тебе кое-что показать.

Пошагали вдоль горы.

– Все идет по плану, а?

– Вроде да.

– Остался Гао Лер.

– И река.

– И еды на шесть дней.

– Стой. Вот тут. Вглядись.

Передо мной куча снега.

– Куда?

– Да вот же, смотри, видишь – снег лежит уровнями? Неравномерно?

– И что?

– Я думаю, что здесь были вырыты окопы.

– И? – сказал я спустя несколько секунд, во время которых усиленно пытался понять, что от меня хочет Манч.

Он разочарованно посмотрел на меня.

– И то, что здесь может быть еда. В окопах всегда что-то остается. Давай раскапывать снег.

– А нельзя сразу так объяснить? К чему эти ребусы?

– Мне казалось, что это очевидно.

Принялись за работу. Спустя полминуты из-под снега показалась какая-то ткань. Схватившись за нее, Манч вытащил оттуда дождевик.

Мы улыбнулись друг другу. Стали раскапывать еще энергичнее.

За два часа нашли десять нераскрытых консерв с едой и два мешка оледеневшего хлеба.

– Ну вот, а ты говоришь, еда не может упасть с неба.

5

Вдохновившись тем, что уже дважды сумели набрать воды, мы стали пить больше. Идти стало проще. Не считая нескольких холмов – равнина. По равнине идти приятно. Даже почти не останавливаемся. За последние два дня прошли огромную дистанцию. Впереди виднеется Гао Лер. Тот самый Гао Лер. Потрясающий воображение громадный спасительный Гао Лер. За ним – свет. Буквально. Этот свет нам пока еще не видно, но он должен быть там.

Как же приятно смотреть на эту гору. Мы так близко.

Я назвал ее Гао Лер, потому что она высокая («гао», 高 – «высокий» по-китайски) и потому что она гора («лер», լեռ – «гора» по-армянски). Ребятам это название понравилось, все стали им пользоваться.

Неудивительно, что, восхищаясь присутствием Гао Лера на горизонте, мы не успели заметить, что деревья стали встречаться реже и реже. И не только деревьев вокруг становилось меньше, но и снега.

– Это хороший знак, – сказал Манч, его глаза блестели.

– Почему?

– Юг, – ответил он односложно и улыбнулся.

Юг! Боже, неужели мы на правильном пути? Догадки подтверждались больше и больше с каждым часом. Скалы вокруг становились острее и острее. Все более и более похожие на те, что мы видели во время службы. В Джабраиле. На самой границе с Ираном.

* * *

– Я вам говорил, не надо пить много воды, – Ато чуть ли не кричал на нас. – Говорил?!

– Не кричи.

– Сколько у нас воды осталось? На пять дней?! – не успокаивался он.

– Найдем еще, – уверял его Манч.

– Где, блять?!

Ато развел руками вокруг. Вполне резонный вопрос, кстати. Мы в пустыне.

Прошел всего день. Всего день назад вокруг было зелено. Редкие, но деревья. Теперь всего этого нет. Песочного цвета холмы. Один за другим.

– Идиоты, – сказал он свое последнее слово и уселся на камень.

– Гао Лер недалеко: вполне возможно, что через пять дней мы уже будем у Аракса, – сказал Манч, усевшись рядом.

– А когда мы дойдем до Гао Лера? – спросил Арсен.

– Думаю, завтра.

* * *

В пустыне хочется пить еще больше. Сухость во рту вызывает невероятный дискомфорт. Весь день только и думаешь о воде. Борешься с бесконечным желанием потянуться к бутылке. Каждую секунду. Не всегда получается.

Я – призрак. К моим ногам железными цепями привязана гиря. Я очень медленно волочу ее вместе со своим телом вперед. Что мне остается делать?

Взобравшись на очередной холм, я вижу перед собой еще один такой же холм. Ничего необычного.

Хотя…

– Что это там за красное пятно? – спрашиваю я у ребят.

– Дерево какое-то.

– Красное дерево?

Деревьев вокруг очень мало. Красных вообще нет и никогда не было.

Пока спускались с холма, я думал о загадочном дереве. Приятно зацепиться за какую-нибудь мысль, позволить ей отвлечь себя хотя бы на какие-нибудь жалкие пару минут.

Велико было мое удивление, когда, приблизившись ко второму холму, мы увидели…

– Гранат?!

– Вау, – сказал каждый. Если не вслух, то про себя точно.

Перед нами – песчаного цвета холм. На нем – одно-единственное дерево. Прямо посередине холма. Гранат. Через его ветви прорываются лучи света. Совершенно сказочный пейзаж. Если бы рядом не было ребят, которые тоже это видят, я бы совершенно точно подумал бы, что сошел с ума.

Подходим ближе.

– Что же ты тут делаешь, дорогой? – то ли я спрашиваю у дерева, то ли дерево у меня. На нем множество плодов и мы сразу же бросаемся их срывать.

– Красивая сцена, – заметил Рус, складывая гранат в свою сумку. – Очень кинематографичная.

– Камеру бы, – вторил ему Манч.

6

Гао Лер.

Я не верил, что доберусь до тебя. Совсем не верил, если честно.

Я не могу поверить, что я здесь. Как так получилось, что я здесь? Разве это возможно?

Десять дней мы идем вперед. Вопреки боли и жажде, и голоду, и холоду. Ложимся спать в снег, просыпаемся, погребенные в нем.

Ради чего?

Призрачного шанса на спасение.

Я бы никогда не подумал, что я ТАК люблю жизнь. Что я ТАК люблю свою семью. Что я ТАК хочу до них дойти. Обнять. Прекратить их мучения.

Верно говорят – надо потерять, чтобы понять ценность. В каком-то смысле мы ведь правда потеряли ее, разве нет? Я про жизнь.

Она там. За этой горой.

Хоть бы это был Гао Лер. Что если нет?

Что если Манч ошибся в расчетах?

Увидим ли мы свет Ирана вновь?

Как я по нему соскучился. Как приятно было смотреть на него.

Неужели совсем скоро он снова загорится напротив?

Неужели я увижу спасительный Аракс?

Дарующий жизнь Аракс. Или же дарующий смерть Аракс. Так или иначе – спасение. Спасение от действительности, в которой мы