Играть... в тебя - Мария Зайцева

Я отступаю еще, веду взглядом по сторонам, прикидывая, что можно прямо сейчас подхватить. Потяжелее, желательно.

— Слушай, Прокоп, — миролюбиво начинаю я, но придурок меня тут же обрывает:

— Для тебя — Виктор, дешевка!

— Хорошо, Виктор-дешевка, — покладисто соглашаюсь я, — хотя, по мне, Прокоп как-то лучше звучит… Аутентичнее.

— Ах, ты… — рычит он и дергается ко мне, но я настороже, уворачиваюсь и прыгаю на скамейку, по пути подхватив кроссовок. Он у меня тяжеленький, один раз качественно по роже смазать вполне сойдет. А там… Война план покажет.

— Не знаешь такого слова? — наигранно участливо интересуюсь я, — ай-ай… А ведь вышку получаешь…

— Иди сюда, сука говорливая, я найду, чем тебе пасть заткнуть!

— Не могу, Виктор-дешевка, — вздыхаю я, легко перелетая на соседнюю лавку, ту, что ближе к двери.

Путь отступления я себе уже наметила, теперь, главное, разозлить придурков до того, чтоб мозги отрубились от гнева. И это вполне выполнимое дело, потому что мозгов у них в черепушках отродясь не водилось. Чего там отключать-то?

— Я всякую дрянь в рот опасаюсь брать, — продолжаю я, четко отслеживая перемещения парней по душевой, — и тебе не советую! И без того гнилью из пасти несет!

Прокоп матерится, а затем снова резко дергается ко мне!

Он быстрый, гадюка!

Едва успеваю увернуться! И запускаю кроссовкой, четко в лоб уроду!

Он воет, отскакивает, трет морду.

А я снова двигаюсь к выходу.

Чуть-чуть уже!

И свобода!

Ух, в этот раз я сто процентов в деканат пожалуюсь на них! Твари какие!

— Сова, дверь закрой! — орет Прокоп, разгадав мой нехитрый маневр, и вынуждая меня ускориться.

Наплевав на конспирацию и дальнейшие насмешки над туповатыми качками, я срываюсь с места с дикой скоростью, за которую меня Вязанка и взяла в команду легкоатлетов.

И моя задумка даже практически успешна, дверь — вот она!

Но в тот момент, когда я подлетаю к ней, происходят сразу два события:

ревущий от ярости Прокоп таки меня настигает, больно цапнув за локоть, а дверь открывается и на пороге появляется кто-то высокий и плечистый.

С перепуга толком не распознаю, кто это, впечатываюсь с разбегу в крепкую, словно из камня сделанную грудь, а через мгновение, сполна хапнув терпкого, со свежими острыми нотами запаха парфюма, задыхаюсь, машинально пытаясь отпрянуть, потому что мне лучше к Прокопу в лапы, чем вот к этому!

С Прокопом хотя бы есть шанс договориться, а тут…

Но мои надежды разлетаются с треском, потому что у вошедшего с реакцией полный порядок.

Он легко перехватывает меня за талию и прижимает к себе, распластывая по телу, словно лягушку по стволу дерева, даже пискнуть не успеваю!

Носом утыкаюсь в его грудь, резко выдыхаю, упираясь обеими ладонями, чтоб оттолкнуть… Но даже с места его сдвинуть не могу, само собой! Очень крепкий, гад!

Мое копошение вообще ни на что не влияет, на свободу мне не вырваться!

— Это у нас тут что? — раздается надо мной нарочито ленивый голос, и замираю, чутко распознав в нем знакомые, вызывающие оторопь, нотки.

Бли-и-ин… Какого черта, вообще?

Я бы сама разобралась!

— О, привет! — тормозят на полном ходу отморозки, — да мы тут так…

— Воспитательный момент, — ржет Прокоп.

Каменная грудь напрягается еще сильней, и я скулю про себя, трусливо зажмурившись.

Блин… Дураки… Валите…

— Воспитательный. — Задумчиво повторяет гад, — момент… Ну-ну…

— А у тебя тоже к этой сучке дело? — наивный Прокоп ничего не чувствует. Вот что значит, напрочь отбитый инстинкт самосохранения!

— Дело? — снова повторяет этот гад, талантливо притворяясь легким дегенератом.

А он — вообще не легкий! Он — тяжелый дегенерат! — Дело… Да.

— Ну тогда мы тебя пропустим вперед! — еще громче ржет Прокоп.

Уй-й… Дурак…

— Вперед… — да, блин, ты вообще слова все забыл? Только повторять умеешь?

Тут меня отлепляют от жесткого тела, смотрят в глаза.

И я теряюсь в яркой безумной синеве его взгляда. Как в первый раз, ей-богу. И кто бы говорил про забыть все слова… У меня в голове пустота… Космическая…

— Вот тут постой, хорошо?

Меня легко ставят на скамейку рядом с дверью.

Я смотрю на развернувшуюся ко мне широкую спину, на жесткий белокурый загривок, на то, как мягко этот гад ведет плечами, чуть разминаясь…

И обреченно закрываю глаза.

И не открываю их до самого финала, даже крики и мат, а затем стоны мучительные не заставляют смотреть на происходящее.

Малодушно, да, но…

В конце концов, они сами виноваты…

Могли бы и отпустить…

И вообще, неизвестно еще, кто сильнее вперся, я или они.

33. Оля. Я заслужила…

— Птичка, ты как?

После мертвой тишины, прерываемой лишь мучительными матерными стонами, спокойный, чуть взволнованный голос Симонова оглушает.

А понимание, что он стоит прямо напротив, очень сильно рядом — заставляет открыть глаза.

В конце концов, надо встречать опасность лицом к лицу. Меня так дедушка учил.

Скамейка, на которую меня поставили в самом начале событий, довольно высокая, а потому я чуть выше Симонова. И сейчас смотрю на него сверху.

Он улыбается.

Еще не остывший после драки, в ярких глазах — безумие. Ледяное. Демон внутри никак не хочет успокаиваться.

Демон осматривает меня с ног до головы, ощупывает взглядом, проверяя комплектность.

Ему мало крови?

Ему надо еще?

— Они тебя трогали? — холодный яростный взгляд тормозит на моей груди, упакованной только в спортивный лифчик. Футболка потеряна где-то там, внизу. Пала смертью храбрых под твердыми ступнями местных копытных.

Сава смотрит на мою грудь, и та, предательница, тут же реагирует.

Это очень заметно. Очень стыдно.

Я теряюсь и злюсь, потому что не могу контролировать свое тело в этом вопросе, а прикрывать грудь, словно невинная дева, попавшая в лапы к растлителю, не хочу. И без того глупо себя веду.

— Трогали? — с нажимом снова спрашивает Сава.

— Сава… — стонет Потап, пытаясь сесть и зажимая кровавый нос пальцами, — бля-а-а… Сава… Мы не знали же… Мы не знали!

Сава, не оборачиваясь даже, на слух исключительно, пинает Потапа ногой, и тот с воем валится обратно на пол. Остальные участники мероприятия, даже если и пришли в себя, умно не подают признаков жизни.

А я, наконец-то, окидываю взглядом всю картину целиком… И как-то в глазах мутнеет. Наверно, это потому, что последняя неделя была дикой. И я много училась, много работала и мало ела.

Вот организм и выдает фейерверки, типа головокружения… Или острых сосков, блин.

Вероятно, я резко бледнею, потому что Сава делает еще шаг, полностью