Матабар VII - Кирилл Сергеевич Клеванский

лицом, в шрамах, отказывающийся носить протез вместо утерянной, левой руки, обладал весьма своеобразной манерой общения. Порой он выглядел галантным и статным господином, изъясняющимся не хуже любого иного аристократа, а порой — безумным псом, вполне заслуживающим всех тех нелестных эпитетов, которыми его награждали за глаза.

И, самое неприятное, Арди не мог с точностью утверждать, что из этого маска, а что настоящее лицо. А может, и сам избитый жизнью и сединой Гранд Магистр Мшистый — тоже не мог.

— Риторический вопрос, майор.

— Как и у тебя, капитан, — в очередной раз подкинув медальон и поймав тот на лету, Мшистый завернулся в свою шинель и отвернулся лицом к лакированным панелям, укрывшим стену вагона.

Черный Дом располагал несколькими скоростными составами, которые не сильно отличались комфортом. Да и скоростью, в целом, тоже. Сам паровоз являлся ничем иным, как тем же агрегатом, который перевозил по стране почту и налоги. В полтора раза мощнее стандартной модели, с более эффективным, но и прожорливым бойлером.

Это выливалось в то, что состав тащил, кроме вагонов с углем и цистерн с водой, лишь три вагона. И, разумеется, далеко не первого класса крупнейших транспортных компаний страны, включая Энса Отарского. Скорее, это были переделанные сидячие вагоны, в которых тесные лавки сменились простыми, подвесными софами, столиками и парой шкафчиков. На весь вагон — всего двадцать два спальных места. То есть на состав — сорок четыре. Почему не шестьдесят шесть? Последний вагон в скоростном составе Черного Дома занимал арсенал.

Разумеется, при необходимости, состав можно было удлинить, прицепив к нему дополнительные вагоны, но тогда падала скорость.

— Интересно там, капрал? — подходя к столику с кружками, дышащими крепким чаем, спросил Клементий.

Они оба — и капитан Парела, и лейтенант Клементий — выглядели относительно свежими и, казалось, совсем не пострадавшими после инцидента с древним вампиром. Все так же на вид куда моложе своего биологического возраста, два Желтых мага на службе короны.

Кроме них в вагоне присутствовало еще восемь человек — не магов, разумеется, а оперативников, что составляло практически весь департамент Мшистого, ответственный за… Если честно — Ардан не до конца понимал, за что был ответственен один из лучших военных магов в стране.

— Ты уже второй день читаешь не отвлекаясь, — дополнил свой вопрос волшебник. Как и всегда в немного помятом костюме, слегка небритый и неестественно субтильный.

Ардан, вместо ответа, только пожал плечами. Он действительно с жадностью (и, попутно, вооружившись своим гримуаром и карандашом) поглощал записи, переданные ему Полковником.

Наверное, логично, что в хранилище Черного Дома имелись сведения, за которые любой Говорящий если бы не душу продал, то конечность отдал — уж точно. Да, данные свитки, аккуратно разрезанные и подшитые книжными корешками (чтобы хранить было проще), не представляли особой ценности для Эан'Хане, но для Говорящих…

— А про что там? — приподнялась на локте Парела. Её узловатые пальцы чуть дрогнули, а орлиные глаза прищурились.

Арди невольно вспомнил свой первый разговор с Мартом Борсковым. Маги и их вечная тяга к новым знаниям…

— Сложно объяснить, — честно ответил Ардан.

— Мы люди грамотные, капрал, — не то чтобы с обидой, но с легкой степенью негодования сказала Парела.

Ардан вздохнул и ненадолго прикрыл глаза. Он потянулся мыслями и волей к тому шепоту, что слышал сквозь приспущенное вниз окно. Ветер ворвался в его разум веселым и игривым щенком, не знавшим ни манер, ни порядка. Он облизнул лицо Арда влажными историями с берегов замерзающей громадной Ньювы, куда более протяженной, чем тот участок, на котором стояла Метрополия; растрепал его волосы слухами с Крылатого Озера и Шамтура; попытался надуть щеки и уши байками пенных волн Ласточкиного Океана и немного сердито ворчал на штиль, зависший над Западным Мелкоморьем.

Ардан ухватился за осколок Имени и, раздув тот своей волей, запер собственное сознание и только после этого позвал осколок за собой. В тот мир, что находился одновременно рядом, но в то же время где-то вдалеке.

Ардан выдохнул осколок, и тот обернулся туманной пташкой, сотканной из пара, струйками взвившегося над кружками чая. Она пролетела над головой Парелы, развязав тугой пучок волос, забралась под пиджак Клементия, надув тот шариком, а затем, сделав вираж, выпорхнула обратно в окно.

Юноша, тяжело дыша, отпустил связь с осколком Имени Странствующего Южного Ветра и немного дрожащей рукой отпил чая. Полегчало.

— Тут описаны ветра и стужи, — делая паузы, чтобы отдышаться, пытался объяснить Ардан. — как звенит эхо в горах, как едва слышно дыхание любимых в полузабытых воспоминаниях и как поутру, когда едва-едва рассветает, роса блестит в лучах солнца. Как крик чайки застывает на краткий миг на кончиках её перьев, чтобы разлететься над морями и как…

— И как сделать из мага поэта, — Парела, наверное, не собиралась перебивать, просто неправильно поняла затянувшуюся паузу. — Так в чем проблема пересказать?

Ардан перевел взгляд с волшебницы на листы пергамента. Вместо букв он видел неподвижные картины, слышал приглушенные звуки, чувствовал едва заметные касания.

— Это не тот язык, который может понять человек, — Арди закрыл «книгу» и отложил в сторону. — Вернее, его можно понять, если сперва выучить.

— И в чем проблема выучить язык? — Клементий, поправив пиджак, что не особо помогло и без того измятой ткани. — Я свободно изъясняюсь на языке Селькадо, немного с натяжкой могу на государственном Конфедерации Свободных Городов и, со словарем, на пустынном.

— А мой Скальдавинский и Тазидахский никто не отличит от языка носителей, — добавила Парела.

Мшистый, судя по звуку дыхания, явно не спал и слышал разговор, но участия не принимал.

— Потому что человеческие языки произошли от логографических протоязыков, — хрустнул затекшей шеей Ардан. Кажется, похожий разговор в начале лета он вел с Тесс. — В ходе эволюции эти языки сократились с символов изображения слов, до понятий, а затем отдельных слогов и букв, став смысловыми языками. Где звуки фонетики записываются унифицированными обозначениями на бумаге. Но не у всех народов так.

Парела с Клементием переглянулись и, сев плечом к плечу друг с другом, заинтересованно посмотрели на Ардана.

— Продолжай, — хором попросили они.

Маги и их тяга к знаниям… Впрочем, не Арду судить — он и сам такой же.

— К примеру, язык Матабар или наречие северных эльфов, для которого они использовали письменную форму лесных эльфов, обитавших на современной границе Империи и Фатии, — Ардан определенно уже общался на данную тему. — Это имитационные языки. Они имитируют свойства природы или окружающего мира. У матабар подобный подход привел к наскальной живописи и нательным татуировкам. У северных эльфов — к заимствованию письменности.

— Замечательно,