Александр III - Коллектив авторов

15 сентября (пятница)

День для Александра Александровича начался очень удачно; он знал очень хорошо урок французского языка и был внимателен во время урока. Из истории был хуже; опять те же затруднения в летоисчислениях до и после Р. Хр.; однако он стоил трех баллов. После десяти часов была у нас гимнастика в саду. Александр Александрович делал все очень хорошо и без всяких принуждений. От двенадцати до одного часа должен был быть у Александра Александровича урок русского языка, но Эдуард Федорович Эвальд не был, о чем мы были уже предупреждены; Александр Александрович в это время занимался переводом с немецкого языка истории Вебера под руководством Александра Ивановича Чивилёва. От часу до двух у Александра Александровича была география, здесь опять он был очень хорош, в особенности по ответам, они были очень скоры и совершенно толковы […] Обедали у нас m<onsieu>r Remy и Иван Васильевич Рождественский. Александр Александрович вел себя уже чересчур весело; может, ничего и не было особенно тупого, но только он так без умолку болтал всякие пустяки, что его даже жаль становилось. После обеда играли в крокет; за игрой все они входят в такой азарт, что со стороны ничего не слышно, кроме ругательств и насмешек. Александр Александрович вечером был не так внимателен, как прежде; то, что в классах он хорошо знал и по видимости понимал, оказалось вечером мало для него понятным, и m<onsieu>r Remy стоило большого труда навести его мысли на настоящий путь.

За чаем Александр Александрович объявил мне, что пойдет со мною на озеро, на что я ему ответил, что с ним на озеро один не пойду, а он может идти с Николаем Густавовичем, когда Алексей Александрович кончит свои занятия. Он этим остался очень недоволен, потому что принужден был просидеть дома до половины девятого часа. Сегодня утром, гуляя подле озера с Александром Александровичем, Алексеем Александровичем и Константином Николаевичем Посьетом, Александр Александрович заметил, что Алексей Александрович и Константин Николаевич при встрече с кем бы то ни было очень вежливо раскланиваются, а дамам и старичкам даже снимают фуражки. Такая вежливость нравится всякому, и даже Александр Александрович нашел, что это не дурно. Я воспользовался этим случаем, чтобы показать ему его манеру, далеко не любезную и вовсе не идущую к его летам. <…>

17 сентября (воскресенье)

В половине одиннадцатого граф Борис Алексеевич пошел с великими князьями к обедне. После завтрака г<осподи>н Гофман занимался с великими князьями микроскопическими наблюдениями до часу. <…>

В семь часов пришел граф Борис Алексеевич с сыном; Александр Александрович в это время занимался пусканием в ход маленькой модели паровой машины. После чаю все стали играть в секретари 15; положено было писать и русские и французские вопросы и ответы. Владимир Александрович очень противился этому и написал только один вопрос; Александр Александрович сделал несколько вопросов на французском языке, справляясь под рукою у m<onsieu>r Remy, как писать. Александр Александрович был бы очень мил, если бы шутки его не надоедали.

18 сентября (понедельник)

Александр Александрович вспомнил об музыке и без 25 минут 8 час<ов> пошел играть на фортепиано. Уроки французского языка и древней истории Александр Александрович знал порядочно, и внимание было удовлетворительное. После утренних классов он пошел на гимнастику и занимался довольно прилежно; после завтрака играл на фортепиано, урок заданный выполнил неудовлетворительно, но все время был внимателен и не предавался ребяческим выходкам. После двух часов Александр Александрович поехал с великим князем наследником, Дмитрием Борисовичем и со мною в Павловск. На дороге Александр Александрович немножко было покапризничал, потому что Николай Александрович не хотел остановить лошадей, чтобы выпустить моську; но каприз этот скоро прошел благодаря Дмитрию Борисовичу, который ловко и весело подсмеивался над Александром Александровичем, так что последний даже предался вследствие этого весьма веселому и милому расположению духа […] В пять часов начались приготовления [уроков]; Александр Александрович занялся с m<onsieu>r Remy, сначала шло все очень порядочно, но когда часовая стрелка стала подходить к шести часам, Александр Александрович начал волноваться, делать беспрестанные ошибки и наконец заговорил совершенный вздор. Тогда m<onsieu>r Remy сложил книги и вышел из комнаты, обещая Александру Александровичу заняться с ним после чаю; Александр Александрович бросился было упрашивать кончить занятия к шести часам, но я не дал времени вести переговоры и ушел с m<onsieu>r Remy к себе домой, советуя Александру Александровичу, не теряя времени, заняться чем-нибудь другим. Угроза заниматься с ним после чаю, вероятно, сильно подействовала на Александра Александровича, потому что [он] подогнал к концу свои занятия в семь часов без 20 минут и попросил потом убедительно m<onsieu>r Remy еще раз заняться с ним до чаю, на что получил согласие; надо сказать, что на этот раз он был совершенно внимателен и даже мало наделал ошибок под диктовку.

19 сентября (вторник)

Александр Александрович оказался порядочным в французском языке и математике; главное дело в том, что немножко начал приучаться быть внимательным, что для него уже составляет большой шаг. Александр Александрович делает большие успехи в фехтовании и занимается охотно этим искусством. От 12–2 [часов] были уроки географии и английского языка. Александр Александрович знал очень хорошо заданный урок географии, хотя он не мог совсем систематически вести свой рассказ […] Сели обедать ровно в половине четвертого; за обедом у Александра Александровича были опять неуместные выходки с Николаем Александровичем, которому он беспрестанно делал замечания, несмотря на увещевания как с моей стороны, так и со стороны Константина Николаевича (Посьета) […] Поведением Александра Александровича я не совсем был доволен и потому имел с ним об этом серьезный разговор; он, по обыкновению, сначала делал различные возражения, не имеющие смысла, но потом выслушал молча все, что я ему говорил, и обещал исправиться. <…>

21 сентября (четверг)

У Александра Александровича первые часы была история; он отвечал урок довольно порядочно; но когда Владислав Федорович начал объяснять подробности о персах в образе ведения войны, то Александр Александрович нашел случай поребячиться, делая вопросы, не имеющие никакой важности. Вслед за тем была математика; Федор Федорович Эвальд говорил об Александре Александровиче много утешительного; в короткое время он прошел с