Целитель - Gezenshaft

— Не нахожу, — Люциус позволил себе не согласиться. — Возможно ли, что он действовал не столько из своей выгоды, сколько исходя из наилучшего решения для остальных?

— Одно другому не мешает, — Сметвик поправил складку мантии на животе и присоединился к распитию напитка, сделав глоток побольше, но в пределах разумного.

— Меня больше беспокоит то, что к нему прислушиваются, — нахмурился Бенджамин. — Даже Пэнси, а она, вообще, себе на уме. Теперь же, видя результат, к которому привело согласие с мнением и следование рекомендациям, ученики больше уверятся в нём.

— Я же говорил — перспективный малый, — ухмыльнулся Сметвик. — А ты что скажешь, Люц?

— Говорил. Только ты говорил как о волшебнике, а не… таком вот деятеле.

— Ну, одно другому не мешает. И не стоит забывать, что действительно сильный волшебник зачастую обладает и большими умственными способностями.

— Да интрига-то не особо шикарная, — отмахнулся Малфой. — Амбридж сама предоставила возможность. На ровном месте такое провернуть было бы сложно. Дело в работе с людьми. А ещё мне покоя не даёт этот неведомый Чумной Доктор. И эта ситуация с Ноттами…

— Чтобы понять, кто в деле замешан, — Сметвик подался вперёд, важно поведя бокалом в руке, — нужно определить, а кому выгодно? Что тебе не понятно касательно Ноттов?

Люциус кивнул в сторону Паркинсона, и тот приосанился, настроившись на серьёзный лад.

— Кто-то слишком внезапно и основательно проклял земли Ноттов, — начал перечислять Бенджамин. — Не менее внезапно, продуманно и уверенно её купил Делакур. Тут же появился специалист, который снял проклятье. Поговаривают, что этот же спец поработал уже два раза. Ниточки ведут к некоему Чумному Доктору.

— Ну вот, — развёл руками Сметвик, откинувшись обратно на спинку кресла. — Вы и ответили сами на все свои вопросы.

— Пояснишь мысль? — Люциус посмотрел на Гиппократа, попутно указав взглядом на бокал с огневиски. — А то, как-то, не очень хорошо думается.

— Хех, поясню. Первое появление этого вашего Чумного Доктора?

— Защита дома Грейнджер.

— Берём за аксиому, что эти двое как-то связаны. Касательно «внезапного» проклятия земель Ноттов. Что это за земли, кому интересны, что произошло до этого?

— Ну так это и не секрет, — скупо улыбнулся Малфой. — Земли интересны твоим дорогим Гринграссам, как и производство на них. А что было…

— Да, что было до этого? — Сметвик продолжал ухмыляться. — Разумеется, имеющее отношение к землям.

— Хм… Твои друзья, Гиппократ, — Бенджамин взял слово, — вроде бы объявили о намерении заключить брак между Дафной и младшим Ноттом. Как раз ради совместного производства… Именно на тех землях. Пэнси довольно чётко обрисовала этот вопрос в своих письмах.

— Именно. Вообще, вы, господа, слишком долго думаете обо всём этом. Всё-таки вы — не сильные волшебники.

— Не очень-то завуалированно назвал ты нас дураками, — Малфой по-дружески улыбнулся. — Но ты прав.

— А теперь, кому выгодно?

— Из всех под эту категорию подпадает только Гектор Грейнджер, — резюмировал Люциус. — Но он не рассматривался как возможный виновник из-за происхождения и отсутствия знаний, навыков, и тем более, практики в Тёмной Магии. А там работал кто-то уровня мастера, и мастера крайне хорошего. Я уже говорил об этом.

— Да, Люц, говорил, — покивал Сметвик, делая очередной довольно большой глоток огневиски. — Но связь Грейнджер — Чумной Доктор, если она реальна, вносит значительные коррективы…

Волшебники замолчали, думая о чём-то своём, и тишину комнаты нарушал лишь треск огня в камине.

— Нарцисса говорила, — в тишине раздался тихий голос Люциуса, — что Грейнджер — очень сильный волшебник, при этом, применяющий Тёмную Магию. Не сильную, но предельно точную.

— Что значит: «Не сильную»? — Гиппократ, как и Люциус, смотрел на пламя камина, и только Бенджамину было недоступно это развлечение — положение его кресла не располагало к подобным выворачиваниям шеи.

— То и значит. Мощную, но… — Люциус старался подобрать правильное слово. — Ровно настолько, насколько требует того результат, а не шарашить на весь Лондон, колдуя Лю́мос.

— Знаете… — Сметвик допил залпом остаток огневиски, заставив остальных лишь покачать головой от такого неуважительного отношения к качественному напитку. Поставив стакан на стол, он продолжил: — Завтра будет игра Гриффиндор — Слизерин.

— Это так, — согласился Люциус, ожидая, что такого придумал Сметвик.

— Так сходите, посмотрите, потом пообщаетесь с Грейнджером. Не о Чумном Докторе… так, о магии. А родители всегда могли посещать игры. Ты, Люц, помнится, не пропустил ни одной игры Драко на втором и третьем курсах.

— А действительно, чего это мы? — взбодрился Бенджамин. — И я пообщаюсь с ним. А то больно часто дочь упоминает его в письмах. «Гектор то, Гектор сё…».

— Может она влюбилась?

— Да Мерлин упаси, Люц! — Бенджамин воздел руки к потолку. — Совершенно недопустимо.

— А что такое? — ухмыльнулся Малфой.

— Тебе не понять, — отмахнулся Паркинсон. — У тебя парень. Нам в этом плане проще.

— Не скажи, — не согласился Люциус. — Вон, Андромеда, встала в позу, устроила скандал — полмагмира на ушах стояло…

— Очень малой его части из старых семей, — поправил Люциуса Сметвик.

— Пусть так. И что? И ничего. Живёт себе спокойно, делом своим занимается, никто особо криво и не смотрит. Кроме некоторых фанатиков, разумеется. А ты попробуй, будучи наследником старого рода отчебучь такое.

Паркинсон задумался, вздрогнул, согласился.

— Значит, завтра поедем? — Сметвик перевёл взгляд с одного товарища на другого.

— А ты куда?

— Ну, технически, больничное крыло Хогвартса пусть и автономно от Мунго, но в какой-то мере является его частью. Повод найдётся — было бы желание.

— Тогда, — Люциус допил огневиски и поставил пустой стакан на столик, — следует прекращать с напитками. У Северуса, конечно, хорошее антипохмельное выходит, но он может отказаться дать его просто из вредности.

Волшебники довольно быстро покончили с беседой, Люциус отправил гостей камином по своим домам, а сам отправился с чистой совестью спать. Ему ещё предстояло обдумать, как и о чём говорить, а главное… А зачем? Вот, вроде бы, обычная беседа старых друзей, а теперь нужно ехать с утра в Хогвартс, потому что они придумали «поговорить». Правильно Северус всегда говорит, что алкоголь — зло, а для разрушения собственных планов нужно совсем немного зла.

***

Утреннее солнце пробивалось через небольшие круглые окна гостиной факультета Хаффлпафф, позволяя рассмотреть не выспавшихся учеников. Многие из тех, кто постарше, выглядели помятыми, но оно и не удивительно — как только вечером субботы пришли «экстренные» выпуски Пророка и прочей корреспонденции, в том числе и письма от родственников, ученики осознали, что от Амбридж удалось избавиться. Как я и предполагал, это вылилось в небольшую вечеринку. По крайней мере на нашем факультете.

Вчера, как раз во время этой вечеринки, я и представить себе не мог, какой раздражающей занозой в жизни школы являлась эта розовая жаба, ведь лично для меня она была лишь досадным неудобством, совершающим неуместные и неправильные поступки по отношению к детям. Для школы же она была самой настоящей катастрофой, а терпели её по моей просьбе с большим трудом. Вот и устроили веселье