Рыжая обложка - Иван Михайлович Миронов

***

Я искал людей. Или тех, кто еще был похож на людей. Кто мог дать информацию в обмен на удовольствие. Моделей в купальниках сменили потные тетки в поварских халатах, потом исколотые крокодилом шлюхи с пятнами некроза на ляжках. С каждым новым приступом, каждым слоем Лимба, меня все меньше воротило от запахов и все больше привлекало новое. Неиспробованное.

Ритуальные порезы Ульфрика остались далеко позади. На одном из последних уровней безногая наркоманка в коляске, кормившая меня грудью, приглаживала куцей ладонью волосы и ласково шептала:

– Они были здесь все. Твой брат тоже, я его видела. Я ему дрочила, – она поводила перед глазами трехпалым кулачком. – С ним двое ребят покрупнее. Хочешь, тебе тоже отдрочу как следует?

– Давай, – я оторвался от соска, молоко кончилось. – Но продолжай говорить. Расскажи о других.

– О, знал бы ты, сколько их здесь было! Английских особенно. Они давно о нас знают. Зовут это место «Dream Land». Так сразу и не перевести…

– Страна снов?

– Или страна мечты. Ведь «dreams» – это у них и мечты, и сны… Так хорошо?

– Да-а-а…

– Вот и получается, что мечты воплощаются во снах, а сны… бывают и кошмарами. А здесь как в большой мясорубке перемалываются кошмары и мечты…

– Быстрее…

– И именно здесь… – она послушно ускорилась, – возможна вся эта мерзость. Такая…

– О-о-о… О… Ох.

– …притягательная мерзость. М-м-м, ты мой хороший. Встань, дай оближу.

Я встал, она обслюнявила мне головку, сглотнула, застегнула.

– Найди медсестру в сорок седьмой операционной, шестой корпус. Не жалей ее, она сука.

– Хорошо.

– Постой. Ебни меня напоследок.

Я оторопел под ее безумным взглядом.

– Что?

– Ебни меня! – она исступленно затряслась, на морщинистых губах запузырилась слюна. – По роже с размаху, чтоб глаза поцеловались.

Я замахнулся и с оттяжкой ебнул.

– Спасибо, – она сардонически расхохоталась и облизнула сперму с пальцев. – Удачи тебе найти дно.

– И что я найду там, на дне?

– Повелителя Боли.

***

На пороге последнего слоя я был готов ко всему. К подземелью, вымазанному кровью. К заброшенной ванной комнате как в фильме «Пила». К тюрьме, подвалу, новой больнице, зловещему особняку или отелю. Но не к тому, что увидел.

Передо мной возникла моя собственная квартира. Тот же диван, бутылки из-под пива, пакетики из-под снеков. Тускло горел торшер в углу, освещая прикрытый клетчатой клеенкой сверток на диване. Я оглядывался, тревожно дрожа при взгляде на эту клеенку.

На экране компьютера в круге света сидел на стуле Денис. Я узнал его угловатую фигуру и спадающие на лицо волосы. Заметил веревки на запястьях и плечах. Бросившись к монитору, я окликнул:

– Денис! Эй! Брат! Где ты?!

Он поднял голову. Даже в плохом качестве, на этом зернистом изображении с никакой яркостью, было видно, как широко раздулись его зрачки, заслоняя радужку, и как налились кровью белки глаз. Брат смотрел пустым взглядом с экрана сквозь меня, с его приоткрытых губ капала слюна.

– Денис? Это я, Макс. Где ты? Как мне вытащить тебя? – я пощелкал пальцами перед экраном, будто перед лицом. Осмотрелся еще раз.

Сверток на диване шевельнулся. Я отпрыгнул и отбежал к кухне, схватив нож для мяса. Но шевеление прекратилось, в квартире снова все замерло. Я перевел взгляд на монитор.

Резко включился зум, приблизив лицо Дениса. Оно затряслось, губы растянулись в улыбке… И из черного, беззубого рта хлынула кровь. Брат закашлялся, продолжая в каком-то исступленном припадке глядеть в камеру и улыбаться. Сверток на диване затрясся еще сильнее.

Я бросился к нему и сорвал клеенку.

Дыхание оборвалось. Охваченный ужасом, я не мог даже кричать – словно тот мальчик с пробитым трахеостомой горлом. Слепая надежда, что я вот-вот проснусь и этот затянувшийся кошмар остановится, оборвалась в груди.

В полной тишине, окутавшей мою квартиру, я услышал, как поворачивается дверная ручка.

Захлебываясь слезами, я выставил перед собой нож, и попятился в угол, стараясь держать в поле зрения дверь, экран с трясущимся на нем Денисом и лежащий на диване изуродованный обрубок тела.

Когда дверь распахнулась, в нее вошли два санитара. Их улыбки с треугольными зубами окаменели, по лицу струилась сукровица. Они молча замерли посреди комнаты. Из-за их спин просочился человек, сел в компьютерное кресло перед моим компом и приветливо мне помахал.

– Разрешите представиться, Повелитель Боли.

– Ты…

– Давно не виделись, правда? Ты думал, я спился. А я здесь. Помнишь, как мы с тобой оба игрались со всей этой эзотерикой? Зря ты тогда от нас ушел…

Я глядел на лицо этого щуплого лысого человечка и сквозь затейливый узор шрамов различал знакомые черты.

– Ульфрик?

– У-у-у, адепт крови, Ульфрик, кроулианин… – он наигранно зловеще пошевелил пальцами, смеясь. – Мощный практик ордена кладбищенской ебли. Нет, тогда это все было чушью. Костяного дракона я так и не призвал, Лилит ко мне во снах не приходила. Хотя именно она стала наводкой на Лимб. Интернета тогда толком не было, пришлось копать, ездить, практиковать…

Я вспоминал тощего гоблина с залысинами до темечка, который ходил в берцах и плаще, играл тростью с набалдашником в виде оловянного льва, трахал в полнолуние на могиле цыганку за бутылку блейзера и лечил потом сатанистский триппер.

Изрезанный от макушки до кончиков ногтей бледный эльф, сидящий в моем компьютерном кресле, не имел с ним ничего общего.

– Подожди, Ульфрик, – прохрипел я. – Ты хочешь сказать, все это… Ритуальные порезы, пьянки с блядями, к-кладбищенская роса, пентаграммы, свечи… Вся эта эзотерическая поебень… Привела тебя сюда?!

– Ну, я был, конечно, не первым. Меня научили, – он сунул в зубы сигарету, один из санитаров дал ему прикурить. – С кладбищами и цыганками я завязал, сделал сайт. Админил его до поры… А потом стал прыгать в глубокие слои. Кто-то скажет, застрял тут, а я скажу – вознесся.

Он потянулся к мышке. Переключил вкладку на экране, показал главную страницу Лимботеки. Обвел экран тонкими пальцами, выдохнул дым.

– Это все мое. Теперь админю прямо отсюда. А иногда выбираюсь побродить по слоям, помучить жертв или… – щелчок мышкой, – посмотреть на других.

На другой вкладке открылись камеры наблюдения. Начиная с виллы, заканчивая психбольницей. Шлюхи, дети, фантомы, медсестры на этих камерах бродили, спотыкаясь, трахались, резали и ели друг друга, сливаясь в пароксизме насилия и экстаза.

Ульфрик достал из штанов член и начал поглаживать его, глядя на экран, будто вовсе забыл обо мне.

– Где мой брат?! – прорычал я, перехватывая поудобнее нож.

– Не советую, дружок, – он скосил на меня глаза. – Я здесь главный, понял? До меня здесь не было Повелителя Боли. Слои Лимба