Разреши мне любить - Ольга Сергеевна Рузанова

– Мне тоже так показалось, – отзывается Лешка, – Нормальные матери.

– Да. Анна Константиновна пригласила меня на свой день рождения.

– Пойдешь?

– Я… я не знаю, – признаюсь честно, – Это уместно?

– Почему нет?

У меня зудит внутри. После такого громадного шага вперед, как знакомство с родителями, меня снова как магнитом тянет к тем самым красным линиям.

– Будет неловко, если ты придешь туда со своей девушкой.

– Я попрошу ее остаться дома, – усмехается он.

Глава 42

Варя

– Вести себя хорошо, – проговариваю, глядя в глаза сыновей по очереди, – Поняли?

– Да! – отвечают хором, но наверняка сами не понимают, на что соглашаются.

– Слушаться бабушку и дедушку, – наставляю, снимая с них ботинки и курточки.

– Я буду сушаться! – активно мотая головой, восклицает Арсенька.

– Я тозе!.. – вторит ему Роман.

– Отлично, – киваю с улыбкой, зная, все их обещания забудутся ими, едва за мной закроется дверь.

Поднимаюсь на ноги, провожая взглядом их удаляющиеся темные макушки, и вешаю сумку на плечо.

– Иди уже, – ворчит мама, указывая на дверь.

– Если что, сразу звони.

– Ничего с ними не случится. Тебя как-то вырастили и с ними справимся.

– Достань творожки из рюкзака…

– Разберусь, – подкатывает глаза.

Я целую ее в щеку и выхожу из квартиры.

У меня сегодня дела. Я хочу съездить в галерею Юли. Тема новой статьи, которую мне нужно написать до конца недели – «История одной галереи». Тетка создавала ее с нуля и буквально на моих глазах, а сейчас она одна из крупнейших с нашей стороны от Урала. Я не была в ней три года и хочу увидеть то, чем она пополнилась за время моего отсутствия, а так же задать Юле ряд вопросов.

А позже, если позволит время, мне предстоит наведаться в торговый центр, чтобы подобрать наряд, в котором я пойду на день рождения мамы Леши Анны Константиновны.

Это мероприятие будоражит меня едва ли не больше, чем статья, которая станет отправной точкой моей работы в глянцевом издании.

Самым приятно шокирующем для меня является то, что сам Лешка не против, чтобы я туда пошла. Словно ставит меня в один ряд со своими самыми близкими.

Мысль эта, засев в мозгу, не дает покоя ни днем, ни ночью. Мне хочется мечтать, но так страшно потом больно приземлиться.

Выйдя из такси, я останавливаюсь перед входом в галерею, чтобы оценить новый фасад. В глянцевых серебристо-черных тонах он выглядит очень стильно.

– Привет, – тихо здоровается со мной Юля, встретив около своего кабинета.

Осторожно касается губами щеки и придирчиво осматривает с головы до ног.

– Ты похудела, Варь?..

– Нет.

– Похудела, – выносит вердикт, но тут же добавляет, – Но глаза больше не пустые.

– Я работу нашла, – выпаливаю, чтобы, не дай бог, в своих умозаключениях она не пришла к истинной причине.

– Молодец, конечно. Только я не представляю, как ты все успеваешь с двумя детьми, – открывает дверь и пропускает меня вперед, – Проходи. Давай, кофе выпьем.

Я снимаю плащ, пристраиваю его на вешалку и сажусь в кресло у стола.

– С кем они, кстати?

– С родителями, – вздыхаю коротко, – Они уговорили меня оставить их у себя на ночь.

– И правильно. Пусть привыкают, – говорит Юля, не понятно, кого имея в виду.

– Я планирую поработать этой ночью. Хочу начать статью…

– Мне Станис несколько дней назад звонил, – перебивает тетка, – Я тебе говорила?

– Нет. Зачем?

Усевшись напротив меня, она снимает трубку и просит две чашки кофе и зефир. А затем, подняв на меня взгляд, демонстративно пожимает плечами.

– Хотел выведать, что у тебя с этим Денежко. Он думает, вы снова вместе.

– Мы не вместе.

– Я ему так же сказала, – говорит тетка, немного хмурясь, – Он собирается сохранить ваш брак? Зачем?..

– Я не знаю, Юль…

Тяжело вздохнув, она устало проводит по лицу рукой, и я только сейчас замечаю, что она бледнее обычного.

– У тебя все в порядке?

– Как обычно, – отмахивается она.

– Как дела в вашем с Мари фонде? Ты еще не передумала вывести свои деньги?

– Не передумала. Я устала биться в закрытую дверь, Варя. Если она не хочет больше иметь со мной дел, я не буду навязываться.

– Ты сможешь забрать свою долю? – спрашиваю я.

– Да. Не сразу, но смогу.

– А что с «Яблоками в меду»?

– Пока молчит, но я готова вернуть их в любой момент.

Будь я на ее месте, давно вернула бы. Но это я. Все, что связано с той моей жизнью, неизменно вызывает дрожь отторжения и приступ брезгливости к самой себе.

– А… как с Сергеем Николаевичем? – интересуюсь аккуратно, вдруг осознав, что давно о нем ничего не слышала.

– Все по-старому, – отвечает неопределенно и переводит разговор на тему своей галереи.

Мы пьем кофе и едим маленькие ванильные зефирки, пока я задаю Юле вопросы из списка, что составила прошлой ночью. Ее глаза горят, когда она говорит о своей работе. Рассказывает о том, как начинала с одного зала, и какие экспонаты его наполняли. Как постепенно расширялась и как принимала первые выставки.

На сбор материала для статьи уходит больше трех часов. Затем мы вместе обедаем в ресторане неподалеку, а после я все же решаю прогуляться по торговому центру.

Те наряды, что покупались для меня во время брака со Станисом, совершенно неуместны здесь. Несколько моих платьев стоили по три тысячи евро каждое и надевались всего однажды. Я никогда не забуду те ощущения – когда то, во что ты одета, интересует окружающих гораздо больше, чем ты сама. Когда чувствуешь себя манекеном, удостоенным чести демонстрировать такие дорогие вещи.

Я не жалею, что оставила их в квартире мужа. Они тоже часть той моей жизни, о которой я хочу забыть навсегда.

На поиск нового платья уходит по моим меркам слишком много времени. Растеряно бродя по магазинам, я никак не могу определиться, что именно мне нужно. Кажется, за три года я совершенно разучилась разбираться в одежде. Меня пугают яркие оттенки и вызывает отторжение все блестящее.

Нужно было позвать Арину.

Наконец, остановив свой выбор на простом синем платье с широким поясом, я расплачиваюсь за покупку и забираю бумажный пакет. Выдохнув с облегчением, выхожу из павильона и вдруг вижу идущую навстречу Алю.

Она не одна. Держащая ее под руку подруга со смехом ей что-то рассказывает.

Черт!.. Только этого мне не хватало!

Ощущение давления на грудь спирает дыхание. От затылка к спине стекает струйка непрятного озноба. Я не хочу ее видеть.

Однако не успеваю даже отвернуться, как ее взгляд цепляется