Человек государев 3 - Александр Горбов

— Иван Митрофанович, вам говорили, что курение очень вредно для здоровья и способствует внезапной смерти?

Глава 20

Немного огня

Тетерин раскатисто захохотал.

— А ты шутник, Михаил Дмитриевич! Никогда такого за тобой не замечал.

— Так мы с вами и не общались почти, Иван Митрофанович. Откуда вам меня знать?

— И то верно. — Тетерин спрятал напускное веселье. — Но всё же кое-что о тебе мне известно.

— Конечно, вы же были нашим воеводой. — Захребетник растянул губы в улыбке. — Наверняка на каждого Скуратова имели папочку с характеристикой и мелкими секретиками.

— Имел, не буду скрывать. Работа, знаешь ли, такая.

— Работа, говорите? Это когда вы увели служивых людей из усадьбы Скуратовых, оставив её без защиты? И получили за это деньги, на которые купили этот особняк? Хорошая работа, ничего не скажешь.

Глаза Тетерина сузились.

— Знаешь, значит.

— Ага. Одного только понять не могу. — Захребетник подался вперёд и положил руки на стол, звякнув наручниками. — Зачем вы нас предали, Иван Митрофанович? Неужели отец вас мало облагодетельствовал?

— Нет, дорогой мой, — Тетерин усмехнулся. — Вовремя предать — это не предать, а предвидеть. Твой отец оказался слишком зацикленным на старинных догмах и не смог проявить гибкость, когда этого потребовали обстоятельства. Он сам подписал себе смертный приговор, а заодно и всем вам. Если честно, мне не слишком пришлось по душе то, что произошло. Но выбирая между жить с деньгами или умереть рядом с твоим отцом из-за его глупой упёртости, я выбрал первое.

— Perjurii poena divina, exstium: humana dedecus, — нараспев произнёс Захребетник. — Знаете латынь, Иван Митрофанович? Нет? Не страшно, я переведу: божье наказание за клятвопреступление — смерть; человеческое — бесчестие. Вы поклялись роду Скуратовых в верности и нарушили свою клятву.

Бывший воевода скривился, и Захребетник добавил в голос насмешку.

— Вам-то бесчестье безразлично, особняк в столице гораздо ценнее. Но вы зря забыли о первом наказании. От него не уйти, не скрыться и не заслониться кровавыми деньгами. Сколько вам заплатили, Иван Митрофанович? Тридцать тысяч серебром?

— Хватит!

Он грохнул ладонью по столу и посмотрел на меня с неприкрытой злостью.

— Думаешь, самый умный? Латынью мне в лицо тычешь, карами грозишь. А о своей жизни не подумал? Я ведь тебя сюда не чай позвал пить.

— Хотели бы убить, — Захребетник пожал плечами, — уже убили бы, а не тащили в этот подвал. Значит, чего-то от меня хотите, так что я жду, пока вы скажете прямо, а не будете канитель разводить.

Тетерин состроил неприятную рожу.

— Ну, хочешь прямо, будет тебе прямо, умник. Отец твой хоть и был дурак, но деньги считать умел. Не транжирил, как иные, в кубышку всё складывал. Хе-хе. Ну, а коли она ему не пригодилась, — он подался вперёд и, глядя мне в глаза, сказал: — Ты мне её и отдашь.

— Кубышку? Думаете, у меня сундук с золотом где-то припрятан?

— За дурака-то меня не держи, Миша. Сундуки в наше время никто в подвале не закапывает. А вот родовые счета в банках твой отец держал: и в Сибирском, и в Первом Государевом. Если покопаться, то, может, и в Европе где-то на чёрный день круглая сумма лежит.

«Вот и следы твоего наследства, Миша. Спасибо господину воеводе, что указал нам банки, где надо искать счета. Считай, уже не зря в гости съездили».

«Плевать на деньги! Предатель должен получить по заслугам».

«Спокойно, всё будет».

— Что, мало заплатили за предательство? Теперь ещё и сироту ограбить хотите?

— Почему ограбить? Ты мне сам отдашь, коли живым отсюда выйти хочешь. Да и не буду я всё подчистую забирать, оставлю тебе на жизнь.

Захребетник снова покрутил головой, разминая шею, и лукаво посмотрел на бывшего воеводу.

— Не боитесь государева человека трогать? Ведь за мою смерть с вас спросят.

— Кто же тебя трогает? Слово даю — волос с твоей головы не упадёт, если подпишешь бумаги.

— Слово, говорите. Единожды предавший, кто тебе поверит в другой раз?

— Придётся поверить, — Тетерин усмехнулся, — если на своих двоих выйти хочешь. Не жмись, Миша, жадность до добра не доводит. Калеке без рук и ног деньги нужны только на сиделку. А ты молодой ещё, красивый, найдёшь невесту, детишек заведёшь. Может, ещё в гости ко мне ездить будешь, как к старому другу семьи.

«Да, да, — Захребетник мысленно рассмеялся, — так он нас и отпустит! Из этого подвала ты живой выйти не должен. Какой самоуверенный человек, однако! Вот сюрприз ему будет».

— Что конкретно вы от меня хотите?

Тетерин поднял руку и щёлкнул пальцами. Один из его подручных тут же подошёл и положил передо мной лист бумаги, поставил чернильницу и стальное перо.

— Подписывай — и можешь идти на все четыре стороны.

— Сначала прочту, не возражаете?

Кажется, это была доверенность на управление счетами. Захребетник наклонился, делая вид, что разглядывает строчки текста. А сам прикрыл глаза, и я почувствовал, как в нём пробуждается магическая сила. Он положил руки на край металлического стола так, чтобы касаться его кожей. А в следующий момент мои руки превратились в два электрода, и через крышку стола ударил разряд.

— А-а-а-а!

Тетерин заорал как резаный, волосы у него на голове задымились и встали дыбом. Выпучив глаза, он завалился на спину и грохнулся на пол.

В ту же секунду Захребетник стал падать набок. Хитрым движением кувыркнулся, уходя из круга света. И тут же вскочил, ища взглядом бывших служивых.

Всё же они были профессионалами. Не растерялись, выхватили оружие и попытались взять меня на прицел. Но шансов против Захребетника у них не было никаких.

Из моих глаз ударили тонкие лучи красного света. Яркого до умопомрачения и жгучего, как самый острый перец. Захребетник дёрнул головой из стороны в стороны, перечёркивая лучами фигуры служивых людей. И тут же погасил этот обжигающий свет.

Я с ужасом наблюдал, как тела трёх мужчин распались на части. Точно по тем линиям, где их пересекли жуткие лучи. Ни крови, ни огня, ни звука. Их будто рассекли огромным мечом, и они с глухим стуком развалились сломанными игрушками.

— Фух.

Захребетник тяжело вздохнул и опустился на пол.

— Не люблю