Война и мир - Лев Николаевич Толстой

путь мой был бы совсем иначе начертан.

749

общественное благо.

750

удобным случаем.

751

одним камнем делал два удара.

752

Чернь, злодей… общественное благо.

753

пали́!

754

Уберите это.

755

«Эти несчастные наполнили священную крепость, овладели ружьями арсенала и стреляли во французов. Некоторых из них порубили саблями, и очистили Кремль от их присутствия».

756

дикому патриотизму Растопчина.

757

Почтение всей компании!

758

Вы хозяин?

759

Квартир, квартир. Французы добрые ребята. Черт возьми, не будем ссориться, дедушка.

760

Что ж, неужели и тут никто не говорит по-французски?

761

– Вы не ранены?

– Кажется, нет… но на этот раз близко было. Кто этот человек?

762

Ах, я, право, в отчаянии от того, что случилось.

763

Это несчастный сумасшедший, который не знал, что делал.

764

Разбойник, ты мне поплатишься за это. Наш брат милосерд после победы, но мы не прощаем изменникам.

765

Вы спасли мне жизнь. Вы француз.

766

мосье Рамбаля, капитана 13-го легкого полка.

767

Я русский.

768

рассказывайте это другим.

769

Сейчас вы мне всё это расскажете. Очень приятно встретить соотечественника. Ну! что же нам делать с этим человеком?

770

Вы спасли мне жизнь. Вы француз. Вы хотите, чтоб я простил его? Я прощаю его. Увести этого человека.

771

Когда будет нужно, вас позовут.

772

– Капитан, у них в кухне есть суп и жареная баранина. Прикажете принести?

– Да, и вино.

773

Француз или русский князь инкогнито.

774

Я обязан вам жизнью, и я предлагаю вам дружбу. Француз никогда не забывает ни оскорбления, ни услуги. Я предлагаю вам мою дружбу. Больше я ничего не говорю.

775

Капитан Рамбаль, тринадцатого легкого полка, кавалер Почетного легиона зa дело седьмого сентября.

776

Будете ли вы так добры сказать мне теперь, с кем я имею честь разговаривать так приятно, вместо того, чтобы быть на перевязочном пункте с пулей этого сумасшедшего в теле?

777

Полноте, пожалуйста. Я понимаю вас, вы офицер… штаб-офицер, может быть. Вы служили против нас. Это не мое дело. Я обязан вам жизнью. Мне этого довольно, и я весь ваш. Вы дворянин?

778

Ваше имя? я больше ничего не спрашиваю. Господин Пьер, вы сказали? Прекрасно. Это все, что мне нужно.

779

чудесно, превосходно!

780

– Да, мой любезный господин Пьер, я обязан поставить за вас добрую свечку за то, что вы спасли меня от этого бешеного. С меня, видите ли, довольно тех пуль, которые у меня в теле. Вот одна под Ваграмом, другая под Смоленском. А эта нога, вы видите, которая не хочет двигаться. Это при большом сражении седьмого под Москвою. О! это было чудесно! Надо было видеть, это был потоп огня. Задали вы нам трудную работу, можете похвалиться. И ей-богу, несмотря на этот козырь (он указал на крест), я был бы готов начать все снова. Жалею тех, которые не видали этого.

– Я был там.

781

– Ба, в самом деле? Тем лучше. Вы лихие враги, надо признаться. Хорошо держался большой редут, черт возьми. И дорого же вы заставили нас поплатиться. Я там три раза был, как вы меня видите. Три раза мы были на пушках, три раза нас опрокидывали, как карточных солдатиков. Ваши гренадеры были великолепны, ей-богу. Я видел, как их ряды шесть раз смыкались и как они выступали точно на парад. Чудный народ! Наш Неаполитанский король, который в этих делах собаку съел, кричал им: браво! – Га, га, так вы наш брат солдат! – Тем лучше, тем лучше, господин Пьер. Страшны в сражениях, любезны с красавицами, вот французы, господин Пьер. Не правда ли?

782

– Кстати, скажите, пожалуйста, правда ли, что все женщины уехали из Москвы? Странная мысль, чего они боялись?

– Разве французские дамы не уехали бы из Парижа, если бы русские вошли в него?

783

– Ха, ха, ха!.. А вот сказал штуку. Париж?.. Но Париж… Париж…

– Париж – столица мира…

784

Ну, если б вы мне не сказали, что вы русский, я бы побился об заклад, что вы парижанин. В вас что-то есть, эта…

785

– Я был в Париже, я провел там целые годы.

– О, это видно. Париж!.. Человек, который не знает Парижа, – дикарь. Парижанина узнаешь за две мили. Париж – это Тальма, Дюшенуа, Потье, Сорбонна, бульвары… Во всем мире один Париж. Вы были в Париже и остались русским. Ну что же, я вас за то не менее уважаю.

786

Но воротимся к вашим дамам; говорят, что они очень красивы. Что за дурацкая мысль поехать зарыться в степи, когда французская армия в Москве! Они пропустили чудесный случай. Ваши мужики, я понимаю, но вы – люди образованные – должны бы были знать нас лучше этого. Мы брали Вену, Берлин, Мадрид, Неаполь, Рим, Варшаву, все столицы мира. Нас боятся, но нас любят. Не вредно знать нас поближе. И потом император…

787

Император… Что император?..

788

– Император? Это великодушие, милосердие, справедливость, порядок, гений – вот что такое император! Это я, Рамбаль, говорю вам. Таким, каким вы меня видите, я был его врагом тому назад восемь лет. Мой отец был граф и эмигрант. Но он победил меня, этот человек. Он завладел мною. Я не мог устоять перед зрелищем величия и славы, которым он покрывал Францию. Когда я понял, чего он хотел, когда я увидал, что он готовит для нас ложе лавров, я сказал себе: вот государь, и я отдался ему. И вот! О да, мой милый, это самый великий человек прошедших и будущих веков.

– Что, он в Москве?

789

Нет, он сделает свой въезд завтра.

790

Прелестно, полковник этих вюртембергцев! Он немец; но славный малый, несмотря на это. Но немец.

791

Кстати, вы, стало быть, знаете по-немецки?

792

Как по-немецки убежище?

793

Убежище? Убежище – по-немецки – Unterkunft.

794

Как вы говорите?

795

Экие дурни эти немцы. Не правда ли, мосье Пьер?

796

Ну, еще бутылочку этого московского Бордо, не правда ли? Морель согреет нам еще бутылочку. Морель!

797

Что же это, мы грустны?

798

Может, я огорчил вас? Нет, в самом деле, не имеете ли вы что-нибудь против меня? Может быть,