Наблюдатель. Фантастическая правда, или Второе пришествие Христа - Валентин Андреевич Логунов

Как же могли авторы и переписчики не заметить такую существенную деталь, которая полностью отрицает их утверждение, будто евреи оказались в плену у египтян? Ничего себе плен: пришли в количестве 70 душ, а покидают «неприветливую» страну числом три миллиона! Да еще не с пустыми руками, а с набитыми золотишком и серебром кошелями. В целом это обстоятельство полностью опровергает сказку о «плене», которая и по сей день омрачает отношения евреев с соседями. Хотя, разумеется, ни один здравомыслящий человек не воспринимает текст буквально. Приходится признать то, что и современным евреям свойственно преувеличивать свои невзгоды, оправдывать собственные действия и поступки. За всю историю их 43 раза изгоняли из разных стран. Задали бы сами себе вопрос: почему, за что? Не идет ли исток отчуждения от него, Аврама и его бога, который смущал патриарха на протяжении всего времени, начиная с Ура? А может, это следствие утраты родины, покинутой и забытой ими? «Наша родина там, где нам хорошо» – так, кажется, наставлял Аврама его отец Фарра, а того, видимо, и предки?

Впрочем, что это я придираюсь к художественному произведению, разве в нем не позволительны преувеличения? – усмехнулся Андрей Иванович, открывая следующую страницу рукописи бытописателя.

Дневник раба. Часть пятая

Разве можно исправить кривой ствол дерева, не поломав его? Вот также невозможно было поправить, а тем более изменить характер Сары. Напротив, с годами она становилась злее, самоуверенней и жестче. И одновременно не только не старела, а расцветала. Словно боги экспериментировали на ее физическом облике, добиваясь высочайшего идеала красоты. К тому же она, кажется, не знала усталости в постели, что, по моему наблюдению, порой утомляло Аврама. Это было заметно и по тому, как он придумывал причины посетить иногда по делу, а иногда и без дела друзей и знакомых в ближних и далеких городках; он делал это ради того, чтобы отдохнуть от нее. Мы уходили иногда на неделю-две. Аврам там преображался – веселел, рассказывал забавные случаи из жизни в шумерском Уре, в том числе, и об амурных похождениях. Шумерские девушки, говорил он, сентиментальны и доверчивы, правда, когда дело доходит до края, становятся неуступчивыми.

На этот раз господин задумал долгое путешествие. Он оправдывал это тем, что люди его основательно износились, выглядят подобно бродягам, а также необходимостью пополнить запасы посуды и прочей утвари. Все это в изобилии было у хеттов, живущих на северо-западе от Палестины, в Анатолии. Этот народ, говорил Саре господин, пришел с мест восточнее Тигра, имеет свой язык, не похожий на семитский и аккадский, пользуется колесницами, запряженными лошадьми, умеет плавить металлы. У них есть необычный металл «амутум», он тверже любой бронзы. Ножи из него настолько остры, что перерезают летящий по воздуху волосок (скорее всего, речь идет о стали, догадался Андрей Иванович). Но основной товар, который мы должны закупить, обосновывал Аврам перед Сарой свою отлучку, это ткань. Ее везут туда ассирийские купцы, организовавшие в Карум-Канише, что у подножия Пепельного холма, а также в Хаттусе целые колонии. Различные ткани, в том числе, и шерстяные, изготавливают ассирийские женщины. Везут ее караванами мулы числом до трехсот, а свет ведь не близкий – больше тысячи километров. Непогода, горные хребты на севере Сирии, возможные нападения разбойников и волков – все это удорожает товар. Знаешь ли ты, обратился супруг к Саре, каково соотношение цен грамма золота и грамма особой нежной ткани? Один к одному! «Зачем мне знать все это, если я сиднем сижу в шатре, – проворчала Сара. – Это не жизнь, а мука». Помолчав, добавила: «Твой отец сорвал нас с места из просторного, в семнадцать комнат дома, из города, где на площадях по вечерам менестрели поют песни, а девушки и юноши танцуют и влюбляются, в итоге я оказалась среди пастухов». «Но Фарра и твой отец», – промямлил, защищаясь, господин. «Я была молода, – взвизгнула она. – И ничего не понимала. Ты должен был все предусмотреть. А ты вместо этого ушел и из Харрана. Чего ты ищешь?»

Господин, охватив руками голову, простонал: «Ты знаешь, кого я ищу. Я ищу своего Господа. Он руководит мною». Сара громко рассмеялась и вышла из шатра. Однако тут же вернулась и, словно ничего не случилось накануне, спокойно и не стесняясь меня, сказала: «Раздели ложе с Агарью, может, у вас родится дитя, которое и я полюблю. Сделай это до своего очередного скитания. Я не хочу, чтобы нашим наследником стал этот недоумок из Дамаска». И не ожидая ответа, вышла.

Перед закатом солнца господин дал мне знать идти в дубраву. Я ждал его не меньше часа, солнце уже висело на волоске над горизонтом, когда он пришел. Он улегся на войлочный лоскут, который я заблаговременно принес, и спросил:

– Как думаешь, что случилось с Сарой? Какое ей дело до нашего добра после нашей смерти? Почему она вдруг озаботилась этим?

– Господин, – начал я, но он прервал меня. – Я просил, когда мы наедине, называть меня по имени.

– Хорошо, Аврам… Но позволишь ли ты мне высказать суждения искренне, так, как думаю я?

– Я призываю тебя быть искренним.

– Видишь ли, Аврам, среди нас, людей, очень много таких, которые часто, если не всегда, ставят себя в центр всего, что находится рядом с ними. Всё, что вокруг, не имеют для них никакой ценности, они считаются только с собственными желаниями, чувствами, стремлениями достичь нужных для них результатов. Они рождаются такими. Так думаю я. Хотя не исключено, что в детстве, юности эти качества могут быть закреплены и развиты или, напротив, подавлены.

– Ты говоришь как жрец – непонятно, притчами.

– Я многому научился за свою жизнь и о многом размышлял.

– Сара никогда даже не намекала на то, что я могу ради рождения сына воспользоваться другой женщиной. И вдруг чуть ли не приказывает сделать это.

– Если ты позволишь мне в ответе и на этот вопрос быть искренним, я отвечу: она задумала нечто такое, что, по ее мнению, явится следствием твоей проведенной ночи с Агарью. Она хочет, чтобы ваша ночь с Агарью стала причиной ее будущего